Актуальные проблемы гражданского права. Иммунитет иностранного государства от принудительных мер
1. Возникновение теории функционального иммунитета явилось ответом на возникшую необходимость в ограничении абсолютного иммунитета государства. Суть теории функционального иммунитета государства достаточно проста: все действия государства делятся на публично-правовые (acta jure imperii) и частноправовые (acta jure qestionis). В результате при публично-правовых действиях, когда государство осуществляет свои функции, основанные на суверенитете, оно сохраняет иммунитет и соответственно неподсудно иностранным судам, в отношении его невозможны меры по обеспечению иска и невозможно принудительное исполнение судебного решения иностранного суда. При действиях частноправового характера государство лишается иммунитета и выступает в отношениях со своими зарубежными контрагентами на равных.
Первая попытка сформулировать теорию функционального иммунитета государства была предпринята в 1891 г. в проекте регламента Института международного частного права, где допускалось предъявление исков к торговым или промышленным предприятиям, принадлежащим иностранному государству.
Следующим шагом стала Конвенция для унификации некоторых правил относительно иммунитета государственных судов от 10 апреля 1926 г., принятая в Брюсселе и дополненная Протоколом от 24 мая 1934 г., которая установила норму о функциональном иммунитете государства.
В мая 1952 г. Государственный департамент США официально объявил, что при выдаче заключений о наличии иммунитета у иностранного государства он будет руководствоваться теорией функционального иммунитета.
2. Первым международным актом, регулирующим иммунитет государства, явилась Европейская конвенция об иммунитете государства, подписанная 16 мая 1972 г. в рамках Совета Европы.
В преамбуле содержалось обоснование принятия Конвенции: «… целью Совета Европы является достижение более тесного союза между его членами; в международном праве существует тенденция к ограничению тех случаев, когда государство может ссылаться на иммунитет в иностранных судах; установление в отношении друг с другом совместных норм, касающихся объема иммунитета от юрисдикции, которым государство пользуется в судах другого государства».
В главе I Конвенции «Иммунитет от юрисдикции» были перечислены условия, при которых Договаривающееся государство не будет пользоваться иммунитетом в судах другого Договаривающегося государства. К таким условиям отнесены:
Предъявление встречного иска к Договаривающемуся государству, выступающему в качестве истца или третьего лица в судебном разбирательстве в суде другого Договаривающегося лица (ст. 1);
Наличие международного соглашения, ясно выраженного положения, содержащегося в договоренности, составленной в письменной форме, или ясно выраженного согласия, данного после возникновения спора (ст. 2);
Договаривающееся государство не пользуется иммунитетом в суде другого Договаривающегося государства, если оно ссылается на иммунитет от юрисдикции после принятия решения по существу вопроса (ст. 3);
Если судебное разбирательство связано с обязательством государства, которое в силу имеющегося соглашения должно быть осуществлено на территории государства, где происходит судебное разбирательство (ст. 4);
Когда судебное разбирательство связано с трудовым соглашением, заключенным между государством и физическим лицом, и работа подлежит исполнению на территории государства, где происходит судебное разбирательство (ст. 5);
Если Договаривающееся государство участвует с одним или несколькими частными лицами в обществе, ассоциации или юридическом лице, имеющем свое реальное или официальное место нахождения или свое главное учреждение на территории государства, где происходит разбирательство (ст. 6);
Если Договаривающееся государство имеет на территории государства, где происходит судебное разбирательство, бюро, агентство либо другое учреждение, через которые оно осуществляет тем же образом, что и частное лицо, промышленную, коммерческую или финансовую деятельность и если судебное разбирательство касается этой деятельности (ст. 7);
a) патента на изобретение, чертежа или промышленной модели, производственного или товарного знака, фирменного наименования или другого аналогичного права;
b) несоблюдения государством в государстве, где происходит судебное разбирательство, упомянутого права, которое в нем охраняется и принадлежит третьему лицу;
c) несоблюдение государством в государстве, где происходит судебное разбирательство, авторского права, которое в нем охраняется и принадлежит третьему лицу;
d) права использования названия фирмы в государстве, где происходит судебное разбирательство (ст. 8);
Если судебное разбирательство касается:
a) права государства на недвижимость, на владение или на пользование такой недвижимостью государством; или
b) возлагаемого на него обязательства, либо как владельца права на недвижимость, либо как на владельца или пользователя этой недвижимостью, и если недвижимость находится на территории государства, где происходит судебное разбирательство (ст. 9);
Если судебное разбирательство касается права на имущество движимое или недвижимое, зависящее от права наследования или дарения, либо на бесхозное имущество (ст. 10);
Если судебное разбирательство касается возмещения за телесное повреждение или материальный ущерб, вызванные фактом, имевшим место на территории государства, где происходит судебное разбирательство, и если лицо, причинившее ущерб, находилось там в тот момент, когда этот факт имел место (ст. 11);
Если Договаривающееся государство согласилось в письменной форме вынести на арбитраж уже возникшие споры или те, которые могут возникнуть по гражданским или коммерческим вопросам (ст. 12).
Европейская конвенция об иммунитете государств 1972 г. была ратифицирована немногими государствами Совета Европы и вступила в силу лишь в 1990 г., хотя для этого требовались всего три ратификационные грамоты. Официально участниками Конвенции являются только восемь государств. Несмотря на это, теория функционального иммунитета государства в настоящее время действует в судебных системах ФРГ, Австрии, Франции, Бельгии, Греции, Швейцарии, Италии, Дании, Финляндии, Норвегии и других европейских стран.
3. Из национальных законов, оказавших заметное влияние на утверждение теории функционального иммунитета, особо выделяются законы, принятые в США и Великобритании.
Закон США «Об иммунитете иностранных государств» был принят в 1976 г. и законодательно оформил переход этой страны к теории функционального иммунитета государства, которая на практике, как уже отмечалось, применялась с 1952 г. В ст. 1604 Закона подтверждалось наличие иммунитета иностранных государств в судах США и судах отдельных штатов. Исключения из иммунитета от юрисдикции иностранного государства перечислены в ст. 1605 и 1607.
Согласно ст. 1605 иностранное государство не пользуется иммунитетом от юрисдикции в судах США в любом деле:
1) в котором оно отказалось от иммунитета;
2) в котором иск основан на коммерческой деятельности иностранного государства в США;
3) в котором предметом разбирательства являются нарушенные права собственности и эта собственность находится в США и используется иностранным государством в коммерческой деятельности;
4) в котором право собственности в США приобретено путем правопреемства или дарения или предметом разбирательства является право собственности на недвижимое имущество, находящееся в США;
5) в котором предъявлен иск о возмещении денежной компенсации за причинение телесного вреда или смерти, или имущественный вред или убытки, вызванные правонарушением иностранного государства или любого официального лица или работодателя этого государства, действующего в официальном качестве;
6) в котором предъявляется иск в адмиралтейство для признания права удержания судна или груза иностранного государства в связи с его коммерческой деятельностью.
Согласно ст. 1607 иностранное государство не пользуется иммунитетом от встречного иска.
Закон Великобритании «О государственном иммунитете» был принят 22 ноября 1978 г. На него оказал заметное влияние Закон США. В Законе Великобритании также утверждается общая норма о действии иммунитета иностранного государства (ст. 1), а затем следует перечень исключений из этой нормы (ст. 2–11).
Наиболее важным исключением является изъятие из иммунитета коммерческих сделок и обязательств иностранных государств (ст. 3). Коммерческая сделка определяется как любой договор о поставке товаров или предоставлении услуг, любой заем или другая сделка на предоставление финансовых услуг, а также любая другая сделка или деятельность коммерческого, промышленного, финансового, профессионального или любого другого аналогичного характера, в которую государство вступает не в порядке осуществления своей суверенной власти.
В то же время ст. 16 Закона Великобритании подтверждает дипломатические и консульские иммунитеты, незыблемость прав государства в отношении вооруженных сил, ядерных установок, в вопросах уголовного процесса и налогообложения.
ЛИЦА;ОБЛАДАЮЩИЕ ИММУНИТЕТОМ ОТ ЮРИСДИКЦИИ И ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО
ПРОИЗВОДСТВА ПО ГРАЖДАНСКИМ И ТОРГОВЫМ ДЕЛАМ НА ТЕРРИТОРИИ
В.В. Щербаков
Кафедра гражданского и трудового права Российский университет дружбы народов ул. Миклухо-Маклая, 6, 117198, Москва, Россия
Статья посвящена нормам статутного и общего права Англии закрепляющими иммунитет государств, суверенов, глав государств, дипломатических и консульских сотрудников от судебной юрисдикции и исполнительного производства по гражданским и торговым делам. Делается вывод о противоречии теории абсолютного иммунитета национальным интересам Российской Федерации. Даются практические рекомендации для отечественных лиц, заинтересованных в подаче искового заявления в английский суд или признании и исполнении решения, вынесенного отечественным или иностранным судом, против лиц обладающих иммунитетом на территории Англии.
За последние десять лет второго тысячелетия в нашей стране произошли глубокие изменения во всех сферах общественной жизни, включая внешнеторговую деятельность. В ходе экономических преобразований и реформ отечественные предприятия за рубежом и иностранные фирмы в Российской Федерации получили более широкие возможности для осуществления инвестиционной и коммерческой деятельности, что в свою очередь имело немалое значение для повышения роли международного частного права в деле правового обеспечения экономического, научно-технического и гуманитарного сотрудничества между субъектами права различных государств. Российское государство, его граждане, предприниматели и организации могут оказаться заинтересованными в подаче искового заявления в английский суд или признании и исполнении решения, вынесенного отечественным или иностранным судом, против лиц обладающих иммунитетом на территории Англии. В этих случаях, им надлежит учитывать нормы английского права предоставляющие иммунитет иностранным суверенам, суверенным государствам, дипломатическим и консульским сотрудникам.
Основная норма английского права предоставляет иностранным суверенам и суверенным государствам иммунитет от судебной юрисдикции и исполнительного производства, однако, английский суд осуществляет юрисдикцию, если сам суверен или полномочные представители иностранного государства выражают свое согласие на подчинение этой юрисдикции. Иммунитет распространяется как на иски, направленные непосредственно против суверена или иностранного государства, так и на иски, касающиеся их собственности. Иммунитет государства основан на государственном суверенитете и равенстве всех государств, исходя из принципа “Par in parem non habet imperium" (Равный над равным не имеет власти), из которого следует правило о неподсудности одного государства или суверена судам другого государства - “Par in parem non habet jurisdictionem” (Равный над равным не имеет юрисдикции).1 X. Кох, У. Магнус и П. Винклер фон Моренфельс пишут: «Иммунитет служит препятствием для проведения процессуальных действий, поскольку лицо обладающее им нельзя принудить подчиниться внутренней подсудности без его согласия. Без учета этого обстоятельства любое судебное действие становится бесполезным».2 Последнее утверждение в полной мере распространяется на любое процессуальное действие связанное с признанием и исполнением иностранных судебных решений. При этом, решение должно быть вынесено от имени суверенной верховной власти иностранного государства. Это условие известно судебной практике целого ряда государств.3
1 См. об этом: Богуславский М.М. Международное частное право. М., 1998. С.150.
2 КохХ., Магнус У., Винклер фон Моренфельс П., Международное частное право и сравнительное правоведение. (Перевод с нем. Ю.М. Юмашева) М., 2001. С. 48,49.
3 Во Франции кассационным судом было издано постановление: решение вынесенное в 1921 г. «русским консульским судом», созданным в Константинополе русскими эмигрантами, не является иностранным решением, поскольку было вынесено не именем обладающего суверенитетом государства. См.: Trib. Seine, 6 december 1934 . J. 1935 , P 106,
Английское право получило законодательную основу по данному вопросу с принятием Закона
о государственном иммунитете (State Immunity Act) 1978 г.. воспроизводящего положения Европейской конвенции о государственном иммунитете (European Convention on State Immunity) 1972 г. (Базельской конвенции).1 Закон содержит также положения Брюссельской конвенции об иммунитете государственных судов (Brussels Convention on State Courts Immunity) 1926 г. и Протокола к ней 1934 г.2 Иммунитет, предоставляемый Законом 1978 г., распространяется на все государства, поскольку он не ограничивается государствами-участниками Конвенции 1972 г.
В соответствии со ст. 14(1) Закона, он применяется ко всякому государству, суверену или главе государства, к правительству этого государства и любому его ведомству. М. Иссад пишет: « В основе предоставления привилегий и иммунитетов суверенам и главам государств, так же как и привилегий и иммунитетов дипломатических агентов, лежит идея представительства. Суверен должен пользоваться иммунитетом от юрисдикции, как и те, кто осуществляет представительство иностранного государства, в гой мере, в какой он является первым из представителей».3 Далее он отмечает, что французская судебная практика «...начисто отметает всякую мысль об иммунитете», если глава государства или суверен осуществляет частную поездку на территорию иностранного государства, а английские суды, напротив, признают иммунитет.4 Его иммунитет распространяется и на сопровождающих его лиц, если список, сообщенный заранее утвержден принимающим государством.
Положения Закона 1978 г. ограничены в своем действии лишь теми государствами, которые являются участниками Базельской Конвенции 1972 г. Пункт 5 ст. 14 Закона 1978 г. предусматривает возможность распространения его действия посредством издания Приказа в Совете на территории, составляющие часть федерального государства. Введение законоположения обусловлено тем, что такие, составляющие федерацию территории, согласно Конвенции 1972 г., пользуются иммунитетом не автоматически, а лишь тогда, когда это предусматривается самим федеральным государством, например, на основе договора о разграничении полномочий между федерацией и субъектами федерации.5
В ст. 1 Закона закреплено основное положение, в соответствии с которым иностранное государство пользуется иммунитетом от юрисдикции английских судов и этот иммунитет должен признаваться независимо от того, участвует или не участвует государство в судопроизводстве. Для целей подачи искового заявления или признания и принудительного исполнения иностранных судебных решений, вынесенных против суверена или иностранного государства, важное значение имеет тот значительный перечень исключений из принципа государственного иммунитета, который содержится в настоящем законе.
Во-первых, в п. 1 «а» ст. 3 Закона 1978 г. сказано о том, что иностранное государство не пользуется иммунитетом при судопроизводстве, касающемся коммерческой сделки, заключенной государством. До принятия Закона в Англии в соответствии с общим правом положение было таковым, что иностранное государство пользовалось иммунитетом даже в отношении своих чисто коммерческих операций.6 Буквально перед принятием настоящего Закона столь широкий иммунитет был отвергнут Тайным Советом в отношении исков in rem против судов, а Апелляционный суд большинством голосов пришел к заключению в порядке попутного высказывания (obita dictum), что иммунитет не распространяется на случаи исков in personam в отношении коммерческих операций государства.7
По определению, ст. 3 (3) Закона понятие коммерческая сделка включает в себя не только поставки товаров или услуг, но также финансирование посредством займов, а также гарантию или
1 См. об этом: Bowen. Canadian Law Journal. Т., 1978. P.193; White. M.L.R.,1979, N 42. P.72.
2 См. об этом: Sinclair. International & Comparative Law Quarterly. 1973, N 22. P.254; Mann M.L.R., 1973, N 36.
3 Иссад М., Международное частное право. (Перевод с фран. АЛ. Афанасьевой и Е.Б. Гендзехадзе) М., 1989. С. 240.
4 Иссад М., Указ. соч С. 241.
3 См. об этом: Sinclair. Op. cit., P.254, 279-280;// см. также: Trendtex Trading Corporation v. Central Bank of Nigeria (1977) Q.B., 529; (1977) I All E.R. 881// Цит. no: North P.M. Cheshire’s Private International Law. 9"" ed. Butterworths, L., 1974.P. 113.
6 Kahan v. Pakistan Federation (1951) 2 K.B., 1003// Цит. no: P.M. North. Ibid.
7 The Philippine Admiral (1977), A C. 373; (1976) 1 All E.R., 78, Trendtex Trading Corporation v. Central Bank of
Nigeria (1977) Q.B., 529// Цит. no: P.M. North. Ibid.
поручительство по таким сделкам. Понятием также охватывается «любая другая сделка или операция (коммерческого, промышленного или иного подобного характера), которое государство заключает или совершает не в осуществление своей суверенной власти».1
Более того, исключение из государственного иммунитета имеет еще более широкие границы в силу положения, закрепленного в и. 1 «в» ст. 3 Закона 1987 г.. поскольку оно включает в себя также всякое обязательство иностранного государства, которое в силу договора, являющегося или не являющегося коммерческой сделкой, подлежит исполнению в целом или частично на территории Соединенного Королевства.
Во-вторых, в соответствии с п. 1 ст. 4 Закона, в случае договоров личного найма иммунитет не распространяется на споры и дела между государством и частным лицом в тех случаях, когда договор заключен в Соединенном Королевстве или когда работа полностью или частично должна быть исполнена в этой стране. Однако это положение не действует, если стороны в письменной форме договорились об ином или если работник по найму является гражданином иностранного государства, либо не является гражданином или жителем Соединенного Королевства (ст. 4 (2)).
В-третьих, не существует иммунитета по делам о причинении смерти или личного вреда, а также о повреждении или утрате материального (tangible) имущества, в результате действия или упущения, совершенного в Соединенном Королевстве (ст. 5).
В-четвертых, государственный иммунитет не действует по делам, связанным с английскими патентами, товарными знаками и аналогичными правами, принадлежащими государству, и с нарушениями в Соединенном Королевстве иностранным государством таких прав, включая авторские права (ст. 7).
В-пятых, в ст. 6 (1) настоящего Закона закреплено, что не существует иммунитета по делам, связанным с принадлежащим государству интересам в недвижимом имуществе, находящемся в Англии, или с обязательством, возникающим из такого интереса.
В-шестых, иностранное государство не пользуется иммунитетом от юрисдикции английских судов по делам, связанным с его интересом в движимом или недвижимом имуществе в рамках наследственного правопреемства или дарения (ст. 6 (2)). В этом случае имущество не обязательно должно находиться в Англии, однако судебное решение, основанное на этом исключении, подлежит признанию лишь только в ограниченном числе случаев (ст. 19 (3)).
В-седьмых, в соответствии с п. 3 ст. 6 Закона 1978 г., в тех случаях, когда речь идет об управлении наследственным имуществом, доверительной собственностью или имуществом несостоятельного должника, юрисдикция английского суда не исключается тем обстоятельством, что какое-либо государство претендует на интерес в данном имуществе.2
В-восьмых, иммунитет не действует тогда, когда речь идет о государстве, являющемся членом инкорпорированной или неинкорпорированной ассоциации или товарищества, членами которой состоят не только государства, а также которые учреждены по закону Соединенного Королевства, либо контроль над которыми осуществляется из Соединенного Королевства, либо имеют основное помещение в Соединенном Королевстве (ст. 8).
В-девятых, не существует иммунитета от юрисдикции английских судов по делам о взыскании действующего в ЕС налога на добавленную стоимость (VAT), таможенных и акцизных пошлин, а также тарифов за коммунальные услуги в деловых помещениях (ст. 11).
В-десятых, применительно к судам, используемых или предназначенных для использования в коммерческих целях, не существует иммунитета по адмиралтейским делам (или делам, которые могут быть предметом адмиралтейского судопроизводства), возбужденным посредством иска in rem против судна, принадлежащего иностранному государству, или посредством иска in personam для принудительного осуществления требования, связанного с таким судном (ст. 10 (1,2)).
Наконец, для кредитора по иностранному судебному решению важное значение имеет то, что в соответствии с п. 1 ст. 2 настоящего Закона, государственный иммунитет перестает действовать в том случае, если государство само подчинилось юрисдикции английских судов. Также, в соответствии с п. 1 ст. 9 Закона 1978 г., государственный иммунитет прекращает действовать тогда, когда государство в письменной форме соглашается на передачу спора в арбитраж,
1 Ср.: Шершеневич Г.Ф. Учебник торгового права. М., 1994 (1914). С. 48; а также. Яковлева В.Ф. и др. Коммерческое право. СПб., 1998 С. 190-193.
2 United S/ales of America and Republic of France v Dollfus Meig el Cie S.A. and Bank of England (1952) AC. 582, 617-618// Цит. no: P.M. North. Op. cit., P.l 16.
поскольку в таком случае не существует иммунитета в отношении арбитражного судопроизводства.
Закон 1978 г. содержит подробные правила в отношении того, в каких случаях следует считать, что государство подчинилось юрисдикции английского суда. Так, в соответствии со ст. 2 (2), согласие на подчинение юрисдикции может быть дано в письменной форме предварительно, либо после возникновения спора.1 Вместе с тем, содержащееся в соглашении условие о подчинении отношений сторон праву Соединенного Королевства не означает согласия на подчинение юрисдикции английского суда.2 Вместе с тем, такое условие может рассматриваться как подчинение юрисдикции, но только тогда, когда выбор английского права означает подразумеваемый выбор юрисдикции английских судов и если это может считаться подразумеваемым подчинением данной юрисдикции.3
Пункт 4 ст. 2 Закона 1978 г. предусматривает, что выступление иностранного государства в суде исключительно в целях заявления требования о соблюдении его иммунитета или заявления о наличии у него государственного интереса при обстоятельствах, когда это государство имело бы право на иммунитет, если бы против него было возбуждено данное дело, не является подчинением юрисдикции английского суда. Однако иностранное государство считается подчинившимся юрисдикции английского суда в тех случаях, когда оно само возбуждает дело или если оно вступает в процесс, за исключением тех случаев, когда оно делает это «в разумном неведении о фактах, дающих ему право на иммунитет, и требует признания иммунитета, как только это оказывается в разумной степени практически возможным» (ст. 2 (6)).
Все упомянутые исключения из принципа государственного иммунитета предоставляют российским заинтересованным лицам возможность беспрепятственно положить в основу иска в английском суде решение суда любого государства-участника Конвенции (например, Франции) вынесенное против иностранного суверена или суверенного государства.4 Последние обладают иммунитетом только «...в тех случаях, если они выступают в качестве суверена и их деятельность носит публично-правовой характер (acta jure imperii), а не как частное лицо, действующее в сфере гражданского права (acta jure gestionis)»* Однако, следует помнить о том, что иммунитет от принудительного исполнения решения дополняет иммунитет от судебной юрисдикции. Даже если суд отверг второй из упомянутых иммунитетов, сторона в пользу которой вынесено решение, столкнется с действием первого. М. Иссад пишет: «Затрагивающие государственный иммунитет последствия при исполнении серьезнее вытекающих только из принятия решения. Принудительное исполнение в отношении имущества иностранного государства исключается, даже когда исполняемое решение было вынесено по предмету, где исключается действие иммунитета от юрисдикции. Поэтому область действия иммунитета от принудительного исполнения шире, чем область действия иммунитета от юрисдикции».6
В ч. 1 ст. 20 Конвенции 1972 г. предусмотрено, что Договаривающееся государство должно привести в исполнение судебное решение, вынесенное против него судом другого договаривающегося государства, если:
а) в соответствии с положениями статей 1-13 оно не может ссылаться на иммунитет от юрисдикции;7
б) судебное решение не может быть опротестовано в случае вынесения его заочно, подачи апелляции или кассационной жалобы или использования любых других обычных путей обжалования.
1 См. также: Art. 17(2), Art.23 (3 “a”); Kahan v. Pakistan Federation (1951) 2 К.В., 1003// Цит. по: PM. North. Op. cit, P. 116.
2 Baccus S L R. v. Servicio National del Trigo (1957) 1 Q.B., 438, 473// Цит. no: P.M. North. Ibid.
3 Fox H. “Enforcement Jurisdiction, Foreign State Property and Diplomatic Immunity”. International & Comparative Law Quarterly. 1985, N 34. P.l 15 et seq.
4 Но не решение отечественного суда, так как РФ в Конвенции не участвует.
5 КохХ., Магнус У., Винклер фон Моренфельс П., Указ. соч. С. 48.
6 Иссад М., Указ. соч. С. 250.
7 Изъятия из принципа государственного иммунитета закрепленные ст.ст. 1-13 Базельской конвенции о государственном иммунитете (European Convention on State Immunity) 1972 г. воспроизведены в упомянутых положениях Закона о государственном иммунитете (State Immunity Act) 1978 г.
В ч. 2 ст. 20 Конвенции закреплены основания для отказа в исполнении решений вынесенных судом другого Договаривающегося государства. Государство-участник может отказать в исполнении решения если:
а) его исполнение вступило бы в явное противоречие с публичным порядком этого государства;
б) судебное разбирательство с участием тех же сторон, основанное на тех же фактах и имеющее тот же предмет разбирательства не завершено (причем пункт применяется в двух случаях - когда оно не завершено в суде этого государства, первым начавшем судебное разбирательство; когда оно не завершено в суде другого Договаривающегося государства, первым начавшем судебное разбирательство, и может привести к принятию судебного решения, которое в силу настоящей Конвенции будет обязательным для выполнения государством, являющимся стороной в этом судебном разбирательстве);
с) исполнение решения несовместимо с исполнением другого судебного решения, вынесенного между теми же сторонами (пункт также применяется в двух случаях - когда оно вынесено судом Договаривающегося государства, если этот суд первым начал судебное разбирательство или если это другое судебное решение было вынесено до того, как первое судебное решение стало отвечать условиям пункта 1 подпункта Ь; когда оно вынесено судом другого Договаривающегося государства, первым отвечающим условиям, предусмотренным настоящей Конвенцией);
д) не были соблюдены положения ст. 16 и если государство не явилось в суд или не прибегло к обжалованию судебного решения, вынесенного заочно.1
Кроме того, в ч. 3 ст. 20 Конвенции закреплено, что «в случаях предусмотренных в ст. 10 Договаривающееся государство не обязано приводить в исполнение такое судебное решение:2
а) когда суды государства, где происходит судебное разбирательство, оказываются некомпетентными в силу применения mutates mutandis правил компетенции, не являющихся правилами, предусмотренными в Приложении к настоящей Конвенции, действующих в государстве, против которого вынесено судебное решение;
б) когда применение судом закона, не являющегося законом который был бы применен в соответствии с нормами международного частного права этого государства, привело к результату, отличающемуся от того, который был бы получен, при применении закона, определяемому вышеупомянутыми нормами.
Вместе с тем Договаривающееся государство не может мотивировать свой отказ положениями подпунктов (а) и (б) настоящего пункта, если оно связано с государством, где происходит судебное разбирательство, договором о признании и исполнении судебных решений и если судебное решение отвечает условиям, предусмотренном в этом договоре в том, что касается компетенции и, в подлежащем случае, примененного закона».
В отличие от Англии, где иммунитет иностранного государства существенно ограничен изложенными положениями Закона 1978 г., в Российской Федерации господствует доктрина абсолютного иммунитета государства, которая получила свое законодательное закрепление в ст. 435 ГПК РСФСР и ст. 213 п. 1 АПК РФ, где изъятие из государственного иммунитета допускаются лишь в случае согласия соответствующего иностранного государства, если иное не предусмотрено федеральными законами или международными договорами РФ. В случае согласия иностранного государства на подчинение юрисдикции российского суда его решение может беспрепятственно быть положено в основу иска в английском суде.
В настоящее время нет ни одного закона РФ, который бы устанавливал какие-либо изъятия из принципа государственного иммунитета, за исключением двух упомянутых статей и ст. 23 Закона РФ о соглашениях о разделе продукции 1995 г., предусматривающих случай добровольного подчинения судебной юрисдикции РФ. Такое положение дел ставит Россию в крайне невыгодное положение, поскольку наличествует ситуация, когда английские суды, в соответствии с теорией
1 В настоящее время под явкой государства в суд понимаются ответные действия его полномочных представителей, поскольку в английском праве понятие «явка в суд» было заменено понятием «признание вручения», См.: Пучинский В.К. Обращение в суд в английском іражданском процессе. Учебное пособие. М., 1983. С.25. // В ст. 16 закреплены правила процедуры разбирательства в суде одного Договаривающегося государства против другого Договаривающегося государства.
2 В ст. 10 исключается иммунитет Договаривающегося государства, если судебное разбирательство касается права на имущество, движимое или недвижимое, зависящее от права наследования или дарения, либо на бесхозное имущество.
ограниченного государственного иммунитета и законом 1987 г., вправе осуществлять
судопроизводство против Российской Федерации без ее согласия в значительном количестве случаев, а российские суды не могут его осуществлять против Соединенного Королевства, так как в доктрине и законодательстве РФ господствует теория абсолютного иммунитета.
В ч. 3 ст. 435 ГПК РФ предусмотрено право России на реторсию, которое может быть реализовано управомоченным органом, в тех случаях, когда отечественному государству, его имуществу или представителям не обеспечивается такая же судебная неприкосновенность, какая обеспечивается иностранным государствам, их имуществу или представителям в Российской Федерации. Однако, практическое применение положения затруднительно, так как процесс применения реторсии существенно растянут во времени и требует определенных затрат.
В ходе обсуждения ст. 1232 проекта третьей части ГК РФ отмечалось, что хотя положение о реторсии было включено в Вводный закон ГГУ еще в редакции 1900 г., оно никогда не применялось в практике немецких судов1. На самом деле, это утверждение неверно. В частности, после длительного применения французскими судами системы пересмотра иностранных судебных решений по существу и ее жесткой критики в зарубежной доктрине, суды ФРГ, на основе взаимности, распространили режим реторсии на французские судебные решения. В результате, в решении по делу Мюнцер 1964 г. Кассационный суд Франции постановил, что пересмотр иностранных судебных решений по существу недопустим и утвердил применение системы контроля. Немецкая судебная практика также изменила свою позицию.2 Мировой судебной практике наверняка известны и другие случаи успешного использования реторсии в вопросах признания и исполнения иностранных судебных решений. В Российской Федерации она чаще используется как инструмент политического воздействия, который требует расходования времени, сил и средств. При этом ведущая роль отводится Министерству иностранных дел, а суды, как правило подключаются позднее.
Определенные исключения из принципа государственного иммунитета содержатся в ст. 23 Закона РФ о соглашениях о разделе продукции 1995 г., однако, они направлены на добровольный отказ государства от судебного иммунитета, иммунитета в отношении предварительного обеспечения иска и исполнения судебного и/или арбитражного решения. В комментарии к этому закону обращалось внимание на то, что концепция абсолютного иммунитета уже давно не отражает практику участия российского государства в экономических, коммерческих отношениях с зарубежными странами.3 На практике это приводит лишь к тому, что Российская Федерация в ряде внешнеторговых сделок с иностранными контрагентами закрепляет отказ от собственного иммунитета. Изложенное позволяет сделать вывод о том, что теория абсолютного иммунитета государства на сегодняшний день не соответствует национальным интересам Российской Федерации и ставит ее в неравное положение с другими государствами-участниками внешнеторговой деятельности. В этой связи предлагается:
а) отказаться от теории абсолютного иммунитета в пользу концепции ограниченного иммунитета государства;
б) принять закон о государственном иммунитете подобный тому, который действует в Англии и странах ЕС, в котором следует закрепить широкий перечень тех случаев, когда государственный иммунитет не действует;
в) внести соответствующие изменения и дополнения в АПК и ГГ1К РФ.
Преимущества таких нововведений в Российской Федерации проявятся в том, что российские суды смогут также осуществлять правосудие в отношении иностранных государств-участников внешнеторговой деятельности, как это делают иностранные суды в отношении России и ее имущества, то есть в целом ряде случаев - невзирая на наличие или отсутствие согласия со стороны иностранного государства. Кроме того, единство концепции и унификация законодательных норм, регулирующих данную область общественных отношений, приведут к тому, что исчезнет ряд проблем, связанных с вопросами признания и исполнения иностранных судебных решений.
" См.: Гарант-справочная правовая система ГАРАНТ 5.1, Документ: «Обсуждаем проект третьей части ГК: Международное частное право». Апрель 12, 2001., С.З.
2 См. подробнее: Francfort- sur-le-Main. 6 juillet 1966; Issad M. Le jugement étranger devant le jude de l’execvature, P. 51. // Цит. по: М. Иссад. Указ. соч., С. 263, 270.
’ См. об этом: Богуславский М.М. Указ. соч., С. 157-158.
Российским гражданам, предпринимателям и организациям, намеренным подать иск в английский суд или исполнить решение отечественного суда на территории Англии в тех случаях, когда их противником является дипломатический или консульский сотрудник, аккредитованный на территории Соединенного Королевства, следует помнить о том. что они также пользуются определенным иммунитетом от юрисдикции английских судов. С давних пор в общем праве Англии сложилось твердо установленное правило, закрепленное прецедентом по делу The Parlament Beige, в соответствии с которым иностранные государства посылают своих представителей в Великобританию, будучи уверенными в том, что они будут пользоваться иммунитетом от юрисдикции местных судов.1 Положения, установленные общим правом, были отражены, хотя и не исчерпывающим образом, в Законе о дипломатических привилегиях (Diplomatie Privileges Act) 1708 г. Он предусматривал, в частности, что все судебные повестки и приказы, адресованные иностранному послу или иному дипломатическому агенту, являются «ничтожными и не имеющими силы» (null and void).2 Общее право распространяло иммунитет также на членов семьи иностранного дипломатического агента, дипломатический и обслуживающий персонал.
Венская конвенция о дипломатических сношениях и иммунитетах (Vienna Convention on Diplomatic Intercourse and Immunities) 1961 г. унифицировала правовые нормы разных стран. В Великобритании эта Конвенция была введена в действие Законом о дипломатических привилегиях (Diplomatic Privileges Act) 1964 г., который полностью заменил собой все предшествующие нормативные акты и нормы права, регламентировавшие упомянутые отношения.3 В этот закон были внесены незначительные поправки Законом о дипломатических и иных привилегиях (Diplomatic and Other Privileges Act) 1971 г.4 Закон 1964 г. в ст. 8(1) отменяет действие Закона о дипломатических иммунитетах (страны Содружества и Ирландская Республика) 1952 г. и распространяет свое действие на дипломатических представителей этих стран, а также, ограничивает иммунитет персонала высоких комиссий стран Содружества.5 В соответствии с Венской конвенцией 1961 г., лица, обладающие иммунитетом, делятся на три категории, и те привилегии и иммунитеты, которыми они пользуются, напрямую зависят от того, к какой категории они относятся.6
1) Дипломатические агенты. В соответствии со ст. 1 Закона 1964 г., к ним относятся глава представительства и члены его дипломатического персонала, например, секретари, советники, атташе.
Статья 31 (1) Закона предусматривает, что лицо, являющееся дипломатическим агентом, пользуется иммунитетом от гражданской и уголовной юрисдикции английских судов в отношении действий, совершенных им как в официальном, так и в частном порядке, и, хотя само оно может возбуждать дело в английском суде, оно не отвечает в судах Великобритании ни перед частными лицами, ни перед государством.7
При этом, дипломатический иммунитет не влечет за собой иммунитета от правовой ответственности, то есть, если, например, дипломатический агент совершает гражданский деликт, на случай возникновения которого он себя застраховал, то он может требовать от страховщика выплаты страхового вознаграждения.8 Статья 2 (6) Закона 1964 г. предусматривает, что в тех случаях, когда дипломатический агент является гражданином Великобритании или колоний, или если он постоянно проживает в Великобритании, то его иммунитет от гражданской юрисдикции
" The Parlament Belge (1880), 5 P.D., 197, 207// Цит. no: P.M. North. Op. cit., P. 111.
2 Section 3; см. также: Blackstone’s Commentaries. Vol. I. P.255; a также: The Amarone (1940). P.40; (1940) 1 Ail
Ü.R., 239// Цит. rio: P.M. North. Ibid.
1 Buckley. B.Y.B.I.L.. L.. 1965-1966, N 41 P.321; Hardy. Modern Diplomatic Law. L.. 1966. P.52-68, Samueles. Modern Law Review. 1964, N 27. P.52-68. // Цит. no: P.M. North. Ibid.
4 См. также: Закон о государственном иммунитете (State Immunity Act) 1978 г., ст.ст. 16(1), 20.
5 Empson v. Smith (1966), Q.B., 426 (1965) 2 All E.R., 881// Цит. no: P.M. North. Ibid.
6 Любые сомнения по поводу того, пользуется ли той или иной конкретной привилегией (иммунитетом) какое-
либо лицо, окончательно разрешаются на основании сертификата Министерства иностранных дел; См.,: R. v. Govenor of Pentoville Prison, Ex parte Teja (1971) 2 Q.В., 274// Цит. по: P.M.North. Op. cit., P.l 12.
7 Agbor v. Metropolitan Police Commissioner (1969) 2 All E.R., 707; Baron Penedo v. Johnson (1873), 29 L.T., 452; Omerri v. Uganda High Commission (1973) 8 I.T.R., 14// Цит. по: P.M. North. Ibid.
* Dickinson v. Del Solar (1930) 1 К В., 376, 380// Цит. по: P.M. North. Ibid.
распространяется только на официальные действии, совершаемые им при исполнении своих обязанностей.
Для целей признания и принудительного исполнения иностранных судебных решений в порядке нового судопроизводства в соответствии с общим правом Англии важное значение имеют исключения из принципа иммунитета от гражданской юрисдикции дипломатических агентов. Кредитору по иностранному судебному или арбитражному решению,1 который хочет добиться его принудительного исполнения на территории Соединенного Королевства путем предъявления нового иска, следует помнить о том, что в порядке исключения из принципа иммунитета от гражданской юрисдикции к дипломатическому агенту могут быть предъявлены лишь только три вида исков, предусмотренных ст. 31(1) Закона 1964 г., а именно:
а) вещные иски, относящиеся к частному недвижимому имуществу, находящемуся в Англии, если только он не владеет им от имени аккредитующего государства для целей представительства;
б) иски, касающиеся наследования, в отношении которых дипломатический агент выступает в качестве исполнителя завещания, попечителя над наследственным имуществом, наследника или отказополучателя (legatee) как частное лицо;
в) иски, относящиеся к любой профессиональной или коммерческой деятельности, осуществляемой дипломатическим агентом в Соединенном Королевстве за пределами его официальных функций.2
Тот факт, что дипломатический агент аккредитованный в Англии уже был ответчиком в иностранном (например, французском) суде и решение полностью соответствует нормам иностранного государства не имеет никакого значения в тех случаях когда исполнительное производство предстоит на территории страны пребывания. Если в иностранном государстве дозволены иные исковые требования в отношении дипломатических агентов и они удовлетворяются в суде этого государства, то исполнить такое решение на территории Англии, где должник также обладает иммунитетом, невозможно. Для российских субъектов права, оказавшихся в подобной ситуации, остается единственная возможность исполнения решения - на территории других государств (тех, где должник не обладает дипломатическим иммунитетом). Если же должник не обладает иммунитетом в Англии, то признание и исполнение решения осуществляется на общих основаниях.
В п. 3 статьи 31 Закона специально оговаривается, что никакие исполнительные меры не могут быть приняты в отношении дипломатического агента, за исключением тех случаев, когда против него вынесено решение по иску, относящемуся к недвижимому имуществу, наследованию или любой частной коммерческой сделке. При этом любые исполнительные меры принудительного характера в упомянутых случаях могут применяться только при условии неприкосновенности его личности и резиденции.3
2) Члены административно-технического персонала. По смыслу ст. 1 Закона 1964 г., категория включает в себя таких лиц, как клерки, машинистки, архивисты, радисты, телеграфисты.
Все эти лица, а также члены их семей, не являющиеся гражданами Соединенного Королевства и колоний и не проживающие постоянно на территории Великобритании, освобождаются от гражданской юрисдикции английских судов, но только в отношении действий, совершенных ими в рамках служебных обязанностей. В остальном же исполнительное производство в отношении упомянутых лиц осуществляется на общих основаниях.
1 Возможность исполнения иностранного арбитражного решения в порядке нового судопроизводства предусмотрена ст. 104 Закона об арбитраже (Arbitration Act) 1996 г. которая предусматривает, что «ничто в законе 1996 г. не умаляет права стороны принудительно исполнить или ссылаться на арбитражное решение в соответствии с общим правом». Вероятнее всего, это будет более длительная и дорогостоящая процедура. Гораздо предпочтительным является регистрационный порядок исполнения предусмотренный ст.ст. 101-103 упомянутого закона
2 Некоторые сложности применения последнего пункта обусловлены тем, что его положения противоречат ст. 42 Конвенции, которая запрещает дипломатическим агентам заниматься коммерческой деятельностью. См.: Блищенко И.П. Дипломатическое право. М., 1990. С. 84.
3 См.: Блищенко И.П. Указ. соч., С. 84.
обязанности по обслуживанию представительства», то есть такие лица, как управляющие, повара, горничные и шоферы.1
Эти лица вообще не пользуется иммунитетом, если они являются гражданами Соединенного Королевства и колоний или же если они постоянно проживают на территории Соединенного Королевства. В обратном случае они пользуются иммунитетом от гражданской юрисдикции английских судов, однако этот иммунитет распространяется лишь только в отношении действий, совершенных ими в ходе исполнения своих служебных обязанностей.
Привилегии и иммунитеты, которыми пользуется какое-либо из перечисленных лиц обычно прекращаются в тот момент, когда оно покидает территориальные пределы Соединенного Королевства, или же по истечении «разумного срока» для того, чтобы их покинуть, при условии, что его функции закончились.2 При этом, ст. 39 (2) Закона 1964 г. предусматривает, что иммунитет продолжает действовать в отношении действий, совершенных таким лицом при исполнении своих функций в качестве сотрудника представительства. Однако такое лицо уже не пользуется иммунитетом в отношении действий, совершенных им в качестве частного лица.3
В тех случаях, когда дипломатический иммунитет возникает после начала судопроизводства (также тогда, когда оно возбуждено кредитором по иностранному судебному или арбитражном)" решению в целях его принудительного исполнения на территории Соединенного Королевства), то факт его возникновения влечет за собой приостановление производства до момента возможного прекращения дипломатического иммунитета.4 Если должником по решению иностранного (например, российского) суда является лицо, которое аккредитовано и обладает дипломатическим иммунитетом на территории иностранного государства (например, Франции), но имеет домицилий или какое-либо имущество на территории Англии, то в ходе английского судопроизводства никаких проблем связанных с иммунитетом не возникает, и исполнительное производство осуществляется в обычном порядке.
Кроме всех упомянутых исключений из принципа дипломатического иммунитета, для кредитора по иностранному судебному или арбитражному решению существует еще одна, хотя и менее вероятная возможность его принудительного исполнения на территории Соединенного Королевства, когда речь идет об отказе от иммунитета. Возможность отказа от иммунитета предусмотрена в ст.32 (1, 2, 3) Закона 1964 г., где сказано, что аккредитующее государство может отказаться от иммунитета и указывается, что отказ со стороны главы представительства рассматривается как отказ со стороны государства. Поскольку иммунитет - это привилегия аккредитующего государства, а не конкретного дипломата, то для отказа от него требуется согласие аккредитующего государства, в тех случаях, когда речь идет о производстве по делу против дипломата более низкого ранга.5 Признанный за государствами иммунитет от принудительного исполнения распространяется и на дипломатических агентов. При этом, п. 4 ст. 32 Конвенции предусматривает, что отказ от иммунитета от юрисдикции не означает отказа от иммунитета от исполнения решения.
Российским гражданам, предпринимателям и организациям заинтересованным в исполнении иностранного судебного решения в порядке нового судопроизводства, вынесенного против иностранного консула или консульского сотрудника (аккредитованного на территории Англии), следует помнить о том, что в отношении этих лиц действует консульский иммунитет, который по объему меньше дипломатического иммунитета. Консульский иммунитет регулируется Законом о консульских сношениях (Consular Relations Act) 1968 г., вводящим в действие на территории Соединенного Королевства Венскую конвенцию о консульских сношениях (Vienna Convention on Consular Relations) 1963 г.6
В гражданских и торговых делах консульские сотрудники, включая консула, не подлежат юрисдикции английских судов в отношении действий, совершенных ими при исполнении консульских функций. Двухсторонняя консульская конвенция России и Великобритании 1966 г.
1 Diplomatic Privileges Act 1964, Sched. I, Art. 37 (2).
2 Shaw v. Shaw (1979), 123 Sol. Jo., 142// Цит. no: P.M. North. Op. cit., P. 113.
1 Zoemsch v. Waldock (1964) 2 All E.R., 256, 265, 266; (1964) 1 Wales Law Review, 675, 695// Цит. no: P.M. North. Op. cit., P. 114.
4 Chzosh v. D"Rozario (1963) 1 Q.B., 106; (1962), 2 All E.R., 640//Цит. no: P.M. North. Ibid.
5 R.v. Madan (1961) 2 Q.B.I.; (1961) 1 All E.R., 640// Цит. no: Цит. no: P.M. North. Op. cit. P.l 16.
6 Woodliffe. M.L.R., 1969, N 32. P.59И P.M. North. Ibid.
предоставляя должностным лицам и сотрудникам консульства иммунитет от юрисдикции содержит ссылку на ст. 31 Венской конвенции о дипломатических сношениях (п. 1 а, в. с. и п. 3 ст. 1), подчеркивая, что личность консульского должностного лица и сотрудника консульства неприкосновенна (п. 1 ст. 17). Однако, иммунитет не действует в случае иска, вытекающего из договора, заключенного консульским должностным лицом или служащим, но которому такое лицо в определенно выраженной форме или косвенно не приняло на себя обязательств в качестве агента представляемого государства (мандатария), и кроме как в случае иска третьей стороны за вред, причиненный несчастным случаем в Соединенном Королевстве, вызванным дорожным транспортным средством, судном или самолетом. Причем в законе не проводится различия в зависимости от того принадлежит или нет транспортное средство консулу как частному лицу; произошла авария в связи с исполнением консульских функций или нет.
Аккредитующее государство может отказаться от консульского иммунитета. В части 1 и 2 ст. 45 Конвенции закреплено, что отказ государства должен быть ясно выражен и сообщен государству пребывания в письменной форме. В этом случае консульский сотрудник будет полностью подсуден юрисдикции английских судов, что, в свою очередь, откроет возможности для подачи иска и признания и исполнения иностранного судебного или арбитражного решения на территории Соединенного Королевства в порядке нового судопроизводства, предусматриваемом общим правом. Однако, при этом следует помнить о том, что отказ от иммунитета от юрисдикции не означает отказа от иммунитета от исполнения решения (ч. 4 ст. 45 Конвенции). Двухсторонняя консульская конвенция России и Великобритании 1966 г. закрепляет аналогичное правило. Поэтому российским юридическим и физическим лицам, заинтересованным в исполнительном производстве на территории Англии против лиц, обладающих там иммунитетом, потребуется также письменный и ясно выраженный отказ от иммунитета от исполнения решения.
THE PERSONS WHO HAVE IMMUNITY FROM THE JURISDICTION OF ENGLISH COURTS AND THE ENFORCEMENT PROCERURE IN CIVIL AND COMMERCIAL CASES
V.V. Shcherbakov
The Department of Civil and Labour Law Russian University of Peoples ’ Friendship Mik.luho-Mak.laya str., 6, 117198, Moscow, Russia
The article is devoted to the statutory and common law rules of English law providing the immunity of states, sovereigns, heads of states, diplomatic and consular officers from the national court’s jurisdiction and the enforcement procedure in civil and commercial matters. The conclusion that the absolute immunity doctrine is contrary to the national interests of the Russian Federation is made. The practical recommendations to the native country persons who are interested in filing a claim in English court or the recognition and enforcement of a foreign or domestic judgment against those persons who have immunity in the state of England are given.
ура, США, ЮАР, судебная практика Австрии, Греции, Италии, Швейцарии, ФРГ. Положения проекта полностью основаны на доктрине функционального иммунитета; очень многие нормы реципированы из Европейской конвенции 1972 г..
В настоящее время главным средством преодоления территориального характера авторского и патентного права является заключение межгосударственных соглашений о взаимном признании и охране прав на интеллектуальную собственность. Их разработка и принятие позволяют правам, возникающим по законам одного государства, действовать и охраняться на территории другого в соответствии с его законодательством. Иностранцы в этом случае получают возможность обладать правомочиями, предоставленными местными законами, а их национальные законы, как правило, не учитываются и не применяются.
В целях ликвидации практики контрафакции (не законной перепечатки литературных произведений) со второй половины XIX века все большее развитие получает тенденция заключения между государствами двусторонних соглашений об охране авторских прав своих граждан, а в 1886г. вэтой области был принят первый многосторонний международный договор Бернская конвенция об охране литературных и художественных произведений. В дальнейшем этот документ неоднократно пересматривался на международных конференциях, проходивших в 1896, 1908, 1914, 1928, 1948 и 1967 годах. Послед из них состоялась в 1971г. вПариже. Поэтому для стран участниц конвенция действует в различных редакциях. Для России этот международно-правовой документ действует с 13 марта 1995г.
В соответствии с данным документом к числу охраняемых относятся авторские права на литературные и художественные произведения и сборники, в том числе на продукты кинематографического, фотографического, хореографического, музыкального и драматического творчества.
При определении субъектов охраны Бернская конвенция руководствуется географическим критерием, в соответствии с которым предпочтение отдается стране происхождения (первого опубликования) Произведения, поэтому если, например, гражданин государства, не входящего в Бернский союз, впервые опубликовал произведение на территории государства участника конвенции, то его авторские права в этой стране должны быть, безусловно, соблюдены.
Срок охраны авторского права установлен в пределах жизни автора и пятидесяти лет после его смерти. Однако страны-участницы могут установить и более продолжительные сроки. В случае конкретного спора такой срок не может быть более продолжительным, чем срок действия авторского права, который был установлен в стране, где спорное произведение было впервые опубликовано. Это означает, например, что в Германии, по законодательству которой срок охраны произведений составляет период жизни автора и 70 лет после его смерти, переизданные произведения российских авторов будут охраняться лишь в течение 50 лет после их смерти, так как именно такой срок охраны авторских прав установлен законодательством нашей страны. Бернская конвенция определяет также сокращенные сроки охраны реализации исключительного права автора на перевод своего произведения.
Бернская конвенция содержит подробные правила определяющие содержание авторских прав. Во-первых, это личные имущественные и неимущественные права, объем и порядок судебной защиты которых должен устанавливаться национальным законодательством того государства, где предъявляется требование об охране. Во-вторых, это специальные права, оговоренные в самой Конвенции, реализация которых может происходить без отсылки к законодательству ее стран участниц. К числу последних относятся исключительное право автора перевод своих произведений, на воспроизведение экземпляров произведения, на публичное исполнение музыкальных и драматических произведений, на передачу свои произведений по радио и телевидению, их публичное чтение, переделку, запись и ряд других прав.
Бернская конвенция ограничивает возможность свободного использования литературных и художественных произведений за границей, оговаривая обязательные условия получения согласия обладателей авторских прав опубликование таких произведений, выплаты авторского гонорара и т.д., поэтому Конвенция не отвечает в ряде случаев интересам развивающихся стран, для которых высокий уровень охраны прав авторов экономически невыгоден либо недостижим.
Вторым важнейшим многосторонним международным договором, принятым в целях охраны авторских прав, стала Всемирная (Женевская) конвенция об авторском праве 1952г., которая была разработана под эгидой ЮНЕСКО (в 1971г. на дипломатической конференции в Париже в нее были внесены изменения). Инициаторами принятия новой конвенции стали те государства, которые считали для себя нежелательным участие в Бернской конвенции, которая содержала довольно жесткие требования к национальному законодательству своих стран-участниц. В настоящее время в Женевской конвенции участвует более 90 государств мира. Для Российской Федерации с 13 марта 1995г. она действует в редакции 1971г.
Главное различие между Бернской и Женевской конвенциями состоит в том, что если первая направлена на установление относительно однообразного правового режима охраны авторских прав в странах-участницах, то основная цель второй обеспечить защиту авторских прав иностранцев в соответствии с национальным законодательством государств-членов. Тем самым Женевская конвенция в меньшей степени, чем Бернская, требует унификации национально-правовых норм стран-участниц. По своему содержанию она носит более универсальный характер, что делает возможным участие в ней государств с различным законодательством в области авторского права.
Права авторов и других обладателей авторских прав, как указано в ст. I Конвенции, должны охраняться постольку, поскольку они относятся к произведениям литературы, науки и искусства, включая письменные, музыкальные, драматические, кинематографические произведения, а также произведения живописи, графики и. скульптуры. Государства в своем национальном законодательстве вправе расширить этот перечень. Однако права на указанные выше категории произведений должны быть защищены их законодательством в обязательном порядке.
Конвенция предусматривает охрану прав на опубликованные и неопубликованные произведения граждан государств-участников, причем даже в том случае, если это произведение впервые было опубликовано на территории страны, не участвующей в Конвенции (ст. II). При этом в соответствии со ст. IV под выпуском произведения в свет следует понимать «воспроизведение в какой-либо материальной форме и предоставление неопределенному кругу лиц экземпляров произведения для чтения или ознакомления путем зрительского восприятия». Из этого следует, в частности, что музыкальное произведение будет считаться выпущенным в свет не в момент его исполнения, а в момент выхода из печати нот.
Женевская конвенция закрепляет принцип национального режима охраны авторских прав иностранцев. Его смысл заключается в том, что опубликованным за рубежом произведениям иностранных авторов стран-участниц в данном государстве должна предоставляться такая же охрана, которая по его внутреннему законодательству уже предоставлена произведениям собственных граждан, впервые опубликованным в данной стране. На этих же условиях подлежат охране не выпущенные в свет произведений граждан государств участников Конвенции.
Статья Ш Конвенции закрепляет процедуру упрощения формальностей, необходимых для приобретения зашиты авторского права. Так, если по внутреннему законодательству какого-либо государства-участника условием охраны авторского права является соблюдение ряда формальностей (депонирование, регистрация, нотариальное удостоверение, уплата сборов и т.п.), то в отношении всех охраняемых Конвенцией произведений эти требования считаются выполненными при соблюдении следующих двух условий:
во-первых, если данное произведение впервые выпущено в свет вне территории страны, где испрашивается охрана, и если автор не является гражданином этого государства;
во-вторых, если, начиная с первого выпуска в свет произведения, все его экземпляры, изданные с разрешения автора или любого другого обладателя его прав, будут носить знак с указанием имени обладателя авторского права и года первого выпуска произведения в свет.
Если эти условия отсутствуют, то государство, где испрашивается охрана, может требовать соблюдения всех формальностей и условий, необходимых для приобретения и реализации авторского права, в том числе и процессуального характера при рассмотрении дел о защите авторских прав в суде. Вместе с тем государство участник Конвенции в соответствии с ее положениями должно без каких-либо формальностей установить правовые средства охраны для не выпущенных в свет произведений граждан других стран-участниц.
Основное правило Конвенции, которое применяется к определению срока охраны авторского права, так же как и вся Конвенция, базируется на принципе национального режима и заключается в следующем: произведения, на которые распространяются положения Конвенции, должны в данном государстве охраняться в течение того же срока, что и произведения национальных авторов. Однако из этого правила есть два исключения:
ни одно государство-участник не обязано охранять произведения иностранных авторов, на которые распространяется Конвенция, в течение более длительного периода времени, чем срок, определенный законодательством страны происхождения произведения.
Единственное право автора, которое прямо регламентируется Конвенцией право на перевод (ст. V). Оно является исключительным и без разрешения автора или другого обладателя авторских прав любой перевод произведения будет неправомерным. Если разрешение на перево
Закон о юрисдикционных иммунитетах: на границе права и политики
Комитет Государственной Думы по вопросам собственности ведет работу над проектом закона «О юрисдикционном иммунитете иностранного государства и имущества иностранного государства в Российской Федерации», который был внесен в Государственную Думу 5 августа 2015 г. В соответствии с законопроектом с 1 января 2016 г. суды могут быть управомочены ограничивать иммунитет иностранных государств в отношении споров, возникающих из гражданско-правовых сделок и предпринимательской деятельности, трудовых правоотношений, участия в организациях, а также в отношении споров, касающихся прав на имущество, возмещения вреда, интеллектуальной собственности или связанных с эксплуатацией судна. Помимо этого, законопроект содержит нормы, регулирующие обеспечительные меры в отношении иностранного государства и исполнение судебных решений.
Стоит отметить, что законодательное регулирование ограничения юрисдикционного иммунитета иностранного государства не является новаторством, поскольку подобные законы действуют в США, Великобритании и других странах.
В пояснительной записке к законопроекту указано, что принятие закона обусловлено расширением масштаба внешнеэкономических связей, возникновением тенденции отказа государств от юрисдикционного иммунитета, а также возросшим числом исков, предъявляемых к Российской Федерации, и распространением концепции ограниченного иммунитета. Кроме того, этот законопроект станет своеобразным ответом на попытку ограничения юрисдикционного иммунитета, предпринятую Бельгией и Францией в отношении России. В этих государствах после признания решения международного арбитража в Гааге по делу ЮКОСа было возбуждено исполнительное производство, в рамках которого российским учреждениям, которые находятся на территории этих стран, были предъявлены документы об аресте государственного имущества Российской Федерации.
Законопроект был разработан Правительством РФ. По мнению Председателя Правительства, Д. А. Медведева, законопроект впервые предусматривает возможность ограничить на основе принципа взаимности иммунитет иностранного государства от участия в судебных разбирательствах, от обеспечительных мер и от исполнения судебных актов, а также определить пределы такого иммунитета. Также Председатель Правительства РФ подчеркнул, что Российская Федерация должна иметь право вводить ответные ограничения для государств, включая отказ от предоставления такому государству иммунитета.
В законопроекте четко определена сфера применения его норм. В частности, закон не может ограничить иммунитет, в отношении осуществления функций дипломатических представительств, консульских учреждений, представительств международных организаций, также не затрагивает он привилегии и иммунитеты глав государств, правительств и министров иностранных дел. Таким образом, законопроект разработан с учетом обязательств Российской Федерации, возникших из международных договоров.
Законопроект закрепляет давно существующий и применяемый судами принцип взаимности. В статье 5 указано, что суды на основе этого принципа вправе исходить из того же объема юрисдикционного иммунитета, каким Российская Федерация пользуется в соответствующем иностранном государстве. Заключения по вопросам предоставления юрисдикционных иммунитетов в иностранном государстве уполномочено давать МИД России.
В статье 8 проекта находит свое отражение доктрина функционального иммунитета, в соответствии с которой иностранное государство, его органы, а также собственность пользуются иммунитетом только тогда, когда государство осуществляет суверенные функции. Таким образом, иммунитет иностранного государства ограничивается в отношении предпринимательской деятельности на территории Российской Федерации. Существенным недостатком этой доктрины является ее оценочный характер: суду в каждом конкретном случае необходимо в зависимости от характера и цели сделки устанавливать, связана ли она с осуществлением государством суверенных властных полномочий.
Если законопроект будет принят, то в целях реализации его норм и унификации правового регулирования потребуется внести изменения в Гражданский процессуальный кодекс, Арбитражный процессуальный кодекс и Федеральный закон «Об исполнительном производстве», которые содержат положения, определяющие особенности рассмотрения дел с участием иностранных лиц, в том числе о признании и исполнении решений иностранных судов.
Что касается проблемы юри
сдикционного иммунитета иностранных государств в отношении споров, возникающих из предпринимательской деятельности, то суды, применяя подходы, выработанные в судебной практике, на протяжении многих лет ограничивают юрисдикционный иммунитет иностранных государств по данной категории споров (пп. 6, 7 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 18 января 2001 г. № 58). Однако целью законопроекта, в первую очередь, является сдерживание угрозы обращения взыскания на государственное имущество России за рубежом, и имплементация в национальное право принципа взаимности даст судам правовое основание ограничить иммунитет иностранного государства в качестве ответной меры за аналогичные действия, предпринятые им в отношении Российской Федерации.
В случае принятия законопроекта, маловероятно, что правоприменительная практика изменится кардинально в отношении споров, возникающих из предпринимательской деятельности иностранных государств на территории Российской Федерации, в то же время, судебной практике в отношении ограничения на основе принципа взаимности юрисдикционного иммунитета только предстоит сформироваться.
Законодательство и судебная практика зарубежных стран об иммунитете иностранного государства
В 70-х гг. XX в. в ряде зарубежных стран (Австралии, Великобритании, Канаде, Пакистане, Сингапуре, США, ЮАР) были приняты законодательные акты, основанные на теории функционального иммунитета государства. В некоторых странах (Австрии, Бельгии, Греции, Дании, Норвегии, Финляндии, ФРГ, во Франции, в Швейцарии), где специальное законодательство об иммунитете иностранного государства отсутствует, теории функционального иммунитета государства придерживается судебная практика.
Все законодательные акты, посвященные иммунитету иностранного государства, содержат норму о предоставлении иностранному государству иммунитета. Более того, законы Великобритании, Канады, Пакистана, Сингапура закрепляют обязанность суда предоставить иностранному государству иммунитет, даже если оно не участвует в разбирательстве. Иностранное государство не пользуется иммунитетом, если оно подчинилось юрисдикции судов другого государства. Такое подчинение возможно в виде отказа от иммунитета. Отказ может быть выражен в форме соглашения. Заключение иностранным государством соглашения, в котором определяется подлежащее применению иностранное право, не означает его отказа от иммунитета. Иными словами, выбор права не означает отказ от иммунитета. Именно так это изложено в законах Австралии, Великобритании, Пакистана.
В законах США и Канады подобных положений нет. Закон США устанавливает, что иностранное государство может отказаться от иммунитета прямо или косвенно. Четкие положения, определяющие случаи косвенного отказа от иммунитета, содержат законы Великобритании, Канады, Пакистана, Сингапура. Предполагается, что иностранное государство подчинилось юрисдикции: а) если оно возбудило разбирательство; б) если оно вступило в дело или предприняло меры в отношении разбирательства. При этом если иностранное государство вступило в дело или предприняло меры в отношении дела только для того, чтобы потребовать предоставления иммунитета, не считается, что оно подчинилось юрисдикции суда. Иной позиции придерживается закон США, в соответствии с которым факт появления иностранного государства перед судом означает, что оно признало юрисдикцию судов США по конкретному делу. Поэтому иностранному государству, к которому был предъявлен иск в судах США, следует обратиться к процедуре так называемого специального обращения в суд (special appearance), которая означает согласие на подчинение юрисдикции суда для единственной цели – защиты юрисдикционного иммунитета.
Согласно законам Великобритании, Пакистана, Сингапура, США заключение иностранным государством соглашения о подчинении спора международному коммерческому арбитражу означает, что оно не пользуется иммунитетом в разбирательствах относительно осуществления государством надзорных функций, например относительно отмены арбитражных решений.
Признание за отдельным субъектом статуса «иностранного государства» является необходимой предпосылкой для признания его иммунитета. Законы по-разному подходят к решению вопроса о том, что представляет собой иностранное государство. Как правило, закрепленное в национальных законах понятие «иностранного государства» охватывает главу государства, правительство, агентство, учреждение иностранного государства. Закон США уточняет, что под агентством понимается государственное образование, которое является самостоятельным юридическим лицом, корпорацией, органом государства или его политическим подразделением, большинство акций которого или иным образом заявленной собственности принадлежит иностранному государству.
Выше отмечено, что если иностранное государство ведет торговую деятельность, заключает торговые сделки, оно, как это следует из приведенных законов, не пользуется иммунитетом. Определение торговой деятельности имеет большое значение, так как, даже признав за какой-либо спорящей стороной статус «иностранного государства», суд откажет ей в предоставлении иммунитета, если иностранное государство ведет торговую деятельность.
Законодательство иностранных государств по-разному подходит к определению понятия «торговая деятельность», «торговая сделка». Законодательные акты Великобритании, Пакистана, Сингапура содержат только перечень видов сделок, совершение которых может привести к утрате государством иммунитета, а само определение торговой деятельности в них отсутствует. Законы этих стран под торговой сделкой понимают: а) контракты о поставке товаров или предоставлении услуг; б) договоры займа или другие сделки финансового характера, гарантии и поручительства; в) сделки или деятельность торгового, промышленного, профессионального или подобного характера, в которую государство вступает или с которой государство связано иным образом, чем при осуществлении суверенных функций. В Канаде и США торговая деятельность определяется лишь в самом общем виде. Так, согласно закону Канады «торговая деятельность» означает любую сделку, акт либо регулярное ведение деятельности, которые по своей природе имеют торговый характер. Предусматривается, что суды при определении характера деятельности иностранного государства должны принимать во внимание природу этой деятельности, отдельной сделки, а не ее цель.
Хотя в законах Великобритании, Пакистана, Сингапура подобной нормы ист, на практике суды и этих стран применяют критерий природы сделки.
Законы зарубежных стран предусматривают и другие требования, относительно которых иностранное государство не пользуется иммунитетом. Так, при соблюдении определенных условий иммунитет иностранному государству не предоставляется в отношении споров, связанных с контрактом о найме на работу, причинением вреда здоровью, утратой или повреждением имущества, споров, связанных с интеллектуальной собственностью, участием государства в корпорациях, споров относительно торговых судов.
От судебного иммунитета законодательство иностранных государств отличает иммунитет от предварительных мер и исполнительных действий. В соответствии с законами Австралии, Великобритании, Канады, Пакистана согласие иностранного государства подчиниться юрисдикции иностранных судов не считается согласием на применение предварительных мер и исполнительных действий.
По законам Австралии, Великобритании, Канады, Пакистана, Сингапура, США иммунитет от исполнительных действий иностранному государству не предоставляется в отношении собственности, которая используется в торговых целях. В странах, в которых не было издано законодательство об иммунитете государства, но судебная практика которых применяет положения теории функционального иммунитета, иностранному государству также не предоставляется иммунитет от предварительных мер и исполнительных действий, если его собственность используется в торговых целях.
Вместе с тем существуют виды собственности иностранного государства, которым предоставляется полный иммунитет от предварительных мер и исполнительных действий. По законодательству ряда стран (Великобритании, Пакистана и др.) такой иммунитет предоставляется собственности иностранного государства, которая используется или предназначена для использования: а) для нужд консульского и дипломатического представительства; б) в связи с военной деятельностью или является военной по своей природе, либо находится под контролем военных властей (законы США, Канады, Австралии).
Таким образом, несмотря на некоторые особенности законодательных актов различных стран, базирующихся на теории функционального иммунитета, все они в принципе разрешают применение предварительных мер и исполнительных действий в отношении собственности иностранного государства, но определяют виды собственности, которые пользуются полным иммунитетом от предварительных мер и исполнительных действий. К таким видам собственности, как отмечалось, относится собственность, используемая в дипломатических и консульских целях, в военных целях.
Важная роль в применении теории функционального иммунитета отводится суду, так как именно суд является органом, в компетенцию которого входит решение вопроса о том, пользуется ли сторона иммунитетом. Однако страны, в которых были приняты законы об иммунитете, органы исполнительной власти в различной степени продолжают участвовать в решении вопроса о предоставлении иммунитета. Теперь органы исполнительной власти выдают заключения, удостоверяющие, что конкретная спорящая сторона является иностранным государством, толкующие положения законов об иммунитете, устанавливающие взаимность. Это право исполнительной власти закреплено в законах Австралии, Великобритании, Канады, Пакистана, Сингапура. В законах США отсутствуют подобные нормы. Однако и там органы исполнительной власти оказывают влияние на деятельность судов. Мнение Государственного департамента по существу обязательно для суда. Целесообразность такого вмешательства доктрина обосновывает ссылками на интересы внешней политики. В странах, в которых не были изданы законы об иммунитете государства, вопрос о предоставлении иммунитета иностранному государству также относится к компетенции суда. На практике органы исполнительной власти пытаются оказывать влияние на суды. Суды относятся к этому негативно. В Австрии, Германии, Италии органы исполнительной власти полностью отстранены от решения вопроса о предоставлении иммунитета иностранному государству.
3.7. Зарубежное законодательство об иммунитете государства
В 70-х годах XX в. роль государства и степень его участия в международных частноправовых отношениях увеличились. В связи с этим стали пересматриваться и традиционные подходы к пониманию иммунитета государства от частных исков в иностранных судах и неприкосновенности государственной собственности, находящейся за рубежом.
С тех пор сложилось три варианта национального регулирования иммунитета государства: в одних странах этот вопрос разрешается при помощи специального закона, которым руководствуются суды и административные органы, столкнувшиеся с участием иностранного государства в гражданско-правовом отношении (США, Великобритания, Канада); в других странах нормы о юрисдикционном иммунитете предусматриваются в процессуальном законодательстве, а о законодательном иммунитете и об иммунитете его собственности – в гражданских кодексах или законах о международном частном праве (Россия, Казахстан, Армения); третья группа стран закрепила правовое положение государства как юридического лица и в этой связи в их законодательстве отсутствуют нормы об иммунитете государства (Грузия).
Одними из первых осознали неэффективность концепции абсолютного иммунитета страны общего права – США, Великобритания, Канада, Пакистан.
Сначала в судебной практике, а затем и научном сообществе этих стран сформировалось убеждение в необходимости ограничения иммунитета государства для гарантированности судебной защиты прав его контрагентов по сделкам. Иммунитет государства мешал рассматривать его в гражданском обороте как равного участника и ставил под сомнение гражданские права иностранных физических и юридических лиц, торгующих с государством или оказывающих ему услуги, что не могло не сказаться на развитии международных хозяйственных связей.
Поэтому в 1976 г. В США принимается Закон об иммунитете иностранных государств (Foreign Sovereign Immunities Act), который определял юрисдикцию Соединенных Штатов относительно исков к иностранному государству. Данный Закон устанавливал исключения из иммунитета иностранного государства, при наличии которых суды США были компетентны рассматривать спор. В качестве основного правила предусматривалось наличие прямого или подразумеваемого отказа иностранного государства от иммунитета (§ 1605a), а также невозможность воспользоваться иммунитетом в споре, связанном с коммерческими сделками. Также устанавливалось, что иммунитет ограничивается и в случае приобретения собственности с нарушением норм международного права (§ 1605 (a) 3) и т.д.
Наибольший интерес вызывает норма Закона США об отказе в иммунитете государству, причинившему на территории США вред личности или смерть, а равно повредившему имущество или способствующему его утрате (§ 1605 (a) 5). Это правило распространяется на любой деликт, а не только связанный с гражданско-правовыми отношениями. В частности, делается оговорка, что действия или бездействие, которые привели к вреду жизни, здоровью или имуществу, совершенные как иностранным государством, так и его должностными лицами и служащими при исполнении ими своих обязанностей (non-commercial torts exception) , приводят к отказу в иммунитете государству. Другими словами, правонарушение может быть в известной степени связано с публичными функциями, и тем не менее это не позволяет ответчику заявлять об иммунитете.
Однако далее американский законодатель отмечает, что правило § 1605 (a) 5 применяется, если причинение вреда связано с осуществлением дискреционных действий иностранного государства. Такое противоречие трудно разрешить, но стоит принять во внимание то, что правительственные функции почти никогда не осуществляются на территории другого государства, за исключением действий дипломатических и консульских служб.
Вслед за Законом США подобные нормативные акты, закрепляющие исключения из иммунитета государства, были приняты в Великобритании в 1978 г., в Канаде в 1982 г.
Постепенно к модели ограниченного иммунитета приходят и страны романо-германской правовой традиции. В ряде стран Западной Европы (Франция, Дания, Норвегия, Греция, Италия, Германия и др.) концепция ограниченного иммунитета иностранного государства сначала проводится в жизнь в судебной практике. Отправной точкой для законодательного выражения идеи функционального иммунитета для этих стран послужила Европейская конвенция об иммунитете государств 1972 г., в преамбуле которой закреплено, что при ее подписании принимается во внимание “существование в международном праве тенденции к ограничению тех случаев, когда государство может ссылаться на иммунитет в иностранных судах”. Страны – участницы этой Конвенции (Австрия, Бельгия, Германия, Нидерланды, Португалия, Швейцария) постепенно закрепили в своем национальном законодательстве идею ограниченного иммунитета. Государства, ее не подписавшие, воспользовались данным текстом как основой для внутригосударственного регулирования. Одной из первых в числе стран континентального права соответствующий закон об иммунитете приняла Аргентина в 1995 г.
В законах указанных стран иммунитет государства от юрисдикции ставится в зависимость от сущности тех сделок, в которых государство принимало участие и которые стали предметом спора. Чаще всего употребляются понятия “торговая сделка” или “коммерческая сделка”, которые не имеют четких критериев и устанавливаются судом в каждом конкретном случае при помощи имеющегося в законах примерного перечня (договор поставки товара, договор возмездного оказания услуг, договор займа, договор поручительства, и т.п.) или гражданско-правовой природы спорного договора. При этом суды, как правило, не занимаются определением цели заключения государством таких сделок, довольствуясь нахождением спорной сделки в системе гражданско-правовых договоров.
Давая характеристику зарубежному регулированию государственного иммунитета, нельзя не упомянуть еще один фундаментальный источник – Кодекс Бустаманте. Этот документ, являющийся приложением к Конвенции о международном частном праве, принятой 20 февраля 1928 г. на VI Международной конференции американских государств в Гаване, вот уже более 70 лет действует в 15 странах Латинской Америки (например, в Бразилии, Венесуэле, на Кубе, в Перу, Чили, Эквадоре и др.). В ряде стран американского региона нормы этого Кодекса применяются как обычаи (Аргентина, Мексика).
См.: Международное частное право. Иностранное законодательство / Предисл. А.Л. Маковского; сост. и науч. ред. А.Н. Жильцов, А.И. Муранов. М., 2000. С. 746 – 798.
В связи со столь феноменальной унификацией коллизионных правил, которую удалось осуществить на основе Кодекса Бустаманте в значительном количестве государств, есть смысл рассмотреть правила об иммунитете, которые в нем предложены.
Сразу стоит отметить, что Кодекс Бустаманте исходит из модели функциональности иммунитета и его связанности с политической деятельностью государства, несмотря на то, что он принят в 1928 г., когда приоритетным был иммунитет абсолютный.
Так, в ст. 333 закреплено правило о том, что суд некомпетентен разбирать гражданские и торговые дела, в которых ответчиками выступают другие государства или их главы в случае личных исков, если они сами прямо не подчинят себя суду или не заявят встречного требования. Аналогичная норма ст. 334 регулирует подачу вещных исков с добавлением, если государство или его глава “действовали в качестве таковых и их действия имели публичный характер”.
Интересна формулировка, используемая Кодексом для установления пределов принципа иммунитета: государство или его глава, действующие в качестве частных лиц, будут подсудны другому государству по общим правилам. Надо полагать, что “государство, действующее как частное лицо” – это не что иное, как “торгующее государство” в США, “государство, участвующее в коммерческой деятельности” (Европейский союз, СНГ).
Белорусский журнал международного права и международных отношений 1999 - № 3
международное право - международное право и внутригосударственное право
ИММУНИТЕТ ИНОСТРАННОГО ГОСУДАРСТВА ОТ ПРИНУДИТЕЛЬНЫХ МЕР
Рубен Галстян
Галстян Рубен Рафаэлович - аспирант кафедры международного права факультета международных отношений Белорусского государственного университета
Признание доктриной международного права концепции функционального иммунитета государства и ее закрепление в проекте конвенции Комиссии международного права делает необходимым исследование вопроса относительно иммунитета иностранного государства от принудительных мер.
В международных соглашениях по иммунитету государства, судебной и законодательной практике различных стран ограничение юрисдикционного иммунитета иностранного государства не подразумевает автоматического применения принудительных мер (задержание, арест, взыскание) в отношении его собственности, поскольку иммунитет от принудительных мер и юрисдикционный иммунитет рассматриваются как отдельные элементы принципа иммунитета иностранного государства. Однако лишение истцов результатов прошедшего для них успешного судебного разбирательства в силу иммунитета собственности государства-ответчика от исполнительных мер препятствовало бы частным лицам и организациям реализовать защиту своих законных прав и интересов, поскольку, в случае отказа иностранного государства исполнить решение суда, истцы будут иметь судебное решение, которое невозможно исполнить в принудительном порядке, без чего ограничение юрисдикционного иммунитета иностранного государства лишается смысла.
Тем не менее судебная и законодательная практика большинства государств относительно вопроса применения принудительных мер в отношении собственности иностранного государства более сдержанна, чем при осуществлении юрисдикции в стадии судебного разбирательства. По мнению ряда авторов (Н. А. Ушаков, Я. Синклер, Г. Бадр, Л. Буше) 1 , это связано с тем, что принудительные меры против иностранного государства представляют более тяжкое посягательство на его суверенитет, чем осуществление судебной юрисдикции, и способны задеть существенные интересы иностранного государства, что может привести к различным трениям и ухудшениям отношений между государствами.
По этой причине многие суды в различных странах признавали иммунитет собственности иностранного государства от принудительных мер, несмотря на то, что, следуя принципу ограниченного иммунитета, отказывали в иммунитете от юрисдикции и возбуждали судебное разбирательство в отношении иска, предъявленного иностранному государству. Например, в судебной практике Бельгии, которая одна из первых начала применять принцип ограниченного иммунитета путем осуществления юрисдикции в отношении актов jure gestionis иностранного государства, вплоть до 1951 г. признавался абсолютный иммунитет собственности иностранного государства от принудительных мер 2 . То же самое можно сказать о судебной практике США, Германии, Австрии, Франции 3 .
Вместе с тем, в практике государств появляется и постепенно усиливается тенденция ограничения иммунитета иностранного государства от принудительных мер в отношении его собственности, что является естественным и логическим продолжением ограничения юрисдикционного иммунитета иностранного государства. Сегодня ограничение иммунитета государства от принудительных мер отражено в судебной практике многих государств, в законодательстве ряда стран и в международных соглашениях по иммунитету государства. Тем не менее во всех из вышеперечисленных случаев иммунитет от юрисдикции и иммунитет от принудительных мер рассматриваются как отдельные составляющие общего принципа иммунитета иностранного государства 4 .
Иммунитет собственности иностранного государства от предварительных мер по обеспечению иска и исполнительных действий является общепризнанным принципом. Однако, как и в случае с юрисдикционным иммунитетом, в ходе многолетней практики выработались определенные исключения из этого правила, которые позволяют, в случае отказа иностранного государства от исполнения судебного решения, применять принудительные меры в отношении собственности последнего. Как было отмечено выше, без этих исключений все усилия по обеспечению равных условий для всех участников гражданско-правовых отношений окажутся напрасными. Действительно, какой смысл имеет ограничение юрисдикционного иммунитета иностранного государства в случае наличия у иностранного государства иммунитета от принудительных мер, предоставляющего ему возможность при любом исходе дела отказываться от исполнения судебного решения?
Безусловно, применение мер по исполнению судебного решения может отрицательно сказаться на отношениях между государством суда и государством-ответчиком, однако вероятность этого уменьшится в случае принятия международной конвенции, в которой содержались бы детально разработанные правила, касающиеся принудительных мер, ограничивающие возможность применения принудительных мер в отношении определенных видов собственности иностранного государства. Все страны, принявшие законы об иммунитете иностранного государства, выбрали именно такой путь.
Прежде всего, меры по исполнению судебного решения могут применяться в случае добровольного согласия иностранного государства на осуществление принудительных мер, выраженного в международном соглашении, в письменном контракте или в заявлении на судебном разбирательстве по конкретному делу 5 . Следует отметить, что одно лишь согласие иностранного государства на осуществление юрисдикции еще не предполагает его согласия на применение принудительных мер в отношении его собственности по решению суда 6 . Иными словами, для применения мер по исполнению или обеспечению судебного решения суд должен получить отдельное согласие иностранного государства. Такую точку зрения выразил и Специальный докладчик С. Сучариткул, который в своем докладе Комиссии международного права отметил: «Отказ от юрисдикционного иммунитета не подразумевает согласия на исполнительные меры. Суд государства территории может принять решение об осуществлении юрисдикции в отношении иностранного государства на различных основаниях, таких как коммерческий характер действий, согласие иностранного государства, добровольное подчинение или отказ от иммунитета. Однако суд будет вынужден снова рассмотреть и исследовать вопрос своей компетенции касательно исполнения принятого им решения. На последней стадии исполнения судебного решения иммунитет собственности государства будет зависеть от различий, осуществляемых между видами государственной собственности, в зависимости от которых к ней могут или не могут применяться исполнительные меры» 7 .
Последнее предложение процитированного выше мнения С. Сучариткула подводит нас ко второму основанию применения принудительных мер в отношении собственности иностранного государства. Несмотря на все утверждения о том, что иммунитет от юрисдикции и иммунитет от принудительных мер являются двумя отдельными элементами принципа иммунитета иностранного государства, они имеют общую основу. В силу этого, вспомнив основной критерий ограничения юрисдикционного иммунитета иностранного государства, не составит труда предположить, что служит основанием ограничения иммунитета собственности иностранного государства от принудительных мер. Это критерий коммерческого использования собственности.
Для ограничения иммунитета от принудительных мер почти во всех упомянутых выше международных соглашениях и национальных законах, а также в судебной практике применяется критерий использования собственности в коммерческих целях. Единственное исключение составляет Европейская конвенция об иммунитете государства 1972 г., которая запрещает применение принудительных мер в отношении собственности иностранного государства без его согласия (ст. 23). Вместе с тем, Конвенция обязывает договаривающиеся государства признавать и исполнять вынесенные против них судебные решения. В случае несоблюдения данного условия истцу предоставляется возможность обращения в судебные органы того государства, против которого было вынесено решение суда. Кроме того, Дополнительный протокол предусматривает возможность предъявления иска в специальный Европейский трибунал по иммунитету государства 8 .
Как видим, установленная в Европейской конвенции 1972 г. система основывается на обязательстве государств-участников добровольно подчиняться решениям, вынесенным против них, и предусматривает довольно сложную процедуру в случае отказа государства подчиниться судебному решению. По-видимому, это объясняется сдержанной в те годы позицией многих стран в отношении применения мер по исполнению судебного решения, вынесенного в отношении иностранного государства.
Однако, на наш взгляд, было бы нелишним, как предлагает Н. А. Ушаков, включить в проект статей Комиссии международного права статью, которая подтверждала бы обязанность государства выполнить вынесенное против него судебное решение: «И тогда она звучала бы следующим образом: государство приводит в исполнение окончательное решение, вынесенное против него судом другого государства, в тех случаях, когда, в соответствии с положениями настоящих статей, государство не может ссылаться на иммунитет от юрисдикции судов этого другого государства» 9 .
Применение принудительных мер в отношении собственности иностранного государства, в частности государственных морских судов и находящихся на них грузов, в случае их использования в коммерческих целях, предусматривается в Брюссельской конвенции 1926 г. по унификации некоторых правил, касающихся иммунитета государственных судов (стст. 1 и 2), Женевской конвенции 1958 г. об открытом море (стст. 8 и 9), Женевской конвенции 1958 г. о территориальном море и прилежащей зоне (стст. 18-22), Конвенции ООН по морскому праву (стст. 28 (3), 32, 95, 96).
Ограничение иммунитета собственности иностранного государства от принудительных мер на основании использования собственности в коммерческих целях предусматривается и в разработанном Комиссией международного права (КМП) проекте статей о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности (ст. 18), и в законах об иммунитетах иностранного государства, действующих в ряде государств 10 .
На первый взгляд простая формулировка критерия применения принудительных мер в отношении собственности на практике наталкивается на довольно сложную проблему его воплощения в жизнь, поскольку в определенных ситуациях очень нелегко объективно и точно разграничить коммерческую и некоммерческую собственность. Например, как следует поступать в отношении банковского счета государства, предназначенного для осуществления функций публичного характера, который был использован и в коммерческих целях? Возможно ли применение принудительных мер в отношении государственной собственности, одна часть которой использовалась в коммерческих, а другая в публичных целях (так называемые смешанные фонды или счета)? Не менее важным является вопрос о том, следует ли в целях исполнения судебного решения применять принудительные меры в отношении любой коммерческой собственности иностранного государства, находящейся на территории государства суда, или исполнение судебного решения должно ограничиваться собственностью, непосредственно связанной с предметом иска?
Попытаемся раскрыть, каким способом регулируются данные вопросы в проекте КМП, и, сравнив его с другими документами по иммунитету иностранного государства, выясним присущие проекту достоинства и недостатки.
Прежде всего отметим, что, несмотря на возможные в некоторых ситуациях трудности, связанные с разграничением коммерческой собственности от публичной, существует несколько категорий собственности государства, публичный характер которых не вызывает сомнений в силу императивных или обычных норм международного права. К ним относятся:
a) дипломатические и консульские помещения и другая собственность государства, используемая для ведения дипломатической и консульской деятельности их представительств, консульств, специальных миссий и т. д., иммунитет которых закреплен в Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 г. (ст. 22(3)), Венской конвенции о консульских сношениях 1963 г. (ст. 31(4)), Конвенции о специальных миссиях 1969 г. (ст. 25(3)). Иммунитет этой категории собственности, включая банковские счета, предусматривается и в статье 19(1)(а) проекта КМП. Отдельное указание в проекте статьи 19(1)(а) на иммунитет банковских счетов не случайно и вполне оправданно, поскольку отсутствие какого-либо отдельного упоминания об иммунитете банковских счетов дипломатических и консульских представительств в вышеназванных конвенциях привело к противоречивым судебным решениям, о которых будет сказано ниже;
b) собственность военного характера, а также собственность, используемая в военных целях. Речь идет об иммунитете морских военных судов, а также государственных судов, используемых в публичных целях, и иной собственности военного характера. Статьи, предусматривающие иммунитет вышеуказанной собственности от принудительных мер, содержатся как в проекте КМП (ст. 19(1)(b)), так и во многих национальных законах об иммунитете иностранного государства 11 ;
c) в отличие от других документов по иммунитету государства, в проекте КМП выделены еще две категории собственности (что следует отнести к числу достоинств проекта), к которым не могут применяться принудительные меры: собственность, «представляющая часть культурного достояния иностранного государства или часть его архивов», не выставленная на продажу (ст. 19(1)(d)), и собственность, «составляющая часть выставки объектов научного, культурного или исторического значения», не выставленная на продажу (ст. 19(1)(е)).
Во всех существующих национальных законах и почти во всех международных соглашениях по иммунитету государства, а также в судебной практике многих стран применение принудительных мер возможно в отношении собственности иностранного государства, предназначенной для использования в коммерческих целях. Тем не менее существует определенная категория собственности, относительно которой отсутствует единый подход как в судебной практике государств, так и в национальных законах по иммунитету государства. В основном расхождения связаны с возможностью применения принудительных мер в отношении банковских счетов дипломатических представительств иностранного государства и счетов центрального банка иностранного государства. Кроме того, государства и юристы выражают противоположные мнения относительно правомерности применения судами мер судебного принуждения в отношении любой коммерческой собственности иностранного государства, находящейся на территории государства суда, независимо от связи с предметом иска.
1.Банковские счета дипломатических представительств
В судебной практике ряда стран в разные годы совершались попытки наложения ареста на банковские счета иностранных дипломатических представительств. Главным поводом для таких попыток послужило отсутствие в Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 г. и Венской конвенции о консульских сношениях 1963 г. прямого положения об иммунитете банковских счетов дипломатических и консульских представительств. Напомним, что статья 22(3) Конвенции 1961 г. предусматривает неприкосновенность дипломатического представительства, иммунитеты имущества и средств передвижений, корреспонденции и архивов.
В 1977 г. Конституционный суд ФРГ, обсуждая возможность наложения ареста на банковский счет посольства Филиппин, решил, что международное право запрещает применение каких-либо принудительных мер в отношении банковского счета посольства 12 . По мнению суда, хотя в статье 22(3) Венской конвенции 1961 г. отсутствует отдельное упоминание об иммунитете банковского счета дипломатического представительства, тем не менее, в отношении банковского счета дипломатического представительства также недопустимо применение принудительных мер, поскольку его использование имеет существенное значение для беспрепятственного осуществления функций дипломатического представительства.
Подобное решение было принято в 1983 г. судом первой инстанции в Англии по делу Alcom v. Colombia. Суд обосновал свое решение тем, что банковский счет посольства использовался в некоммерческих целях, а именно для обеспечения его функционирования, даже если его часть была использована в коммерческих операциях по покупке товаров и услуг для посольства 13 .
Это решение было пересмотрено Апелляционным судом, который построил свое решение о применении принудительных мер в отношении банковского счета колумбийского посольства на том, что часть денег, находящихся на счету, была использована в коммерческих сделках, и, в силу этого, в отношении указанной части денег, по мнению суда, можно было применить принудительные меры 14 . Суд придерживался точки зрения, согласно которой использование денег, по сути, является коммерческой операцией. Для суда в этом случае приоритетное значение имела природа действия посольства по использованию банковского счета.
Аналогичное решение было принято американским судом в 1980 г., по мнению которого счета иностранных государств (в том числе дипломатических представительств), часть которых использовалась в коммерческих целях, могут быть объектом принудительных мер, поскольку в противном случае у государства будет возможность, используя часть денежных сумм в коммерческих целях, в подходящий момент ссылаться на частичное использование банковского счета в публичных целях 15 .
Хотя суды в основном отказывались от применения принудительных мер в отношении банковских счетов дипломатических представительств 16 , тем не менее, из-за пробелов, существующих в Венской конвенции 1961 г., банковские счета дипломатических представительств не всегда оставались неприкосновенными. Поэтому включение в проект КМП о юрисдикционных иммунитетах положения, предусматривающего иммунитет банковских счетов дипломатических и консульских представительств (ст. 1, п. а), представляется оправданным, поскольку этим исключается двойственная трактовка статьи 22 (3) Венской конвенции о дипломатических сношениях и обеспечивается беспрепятственное осуществление дипломатическими или консульскими представительствами своих функций в стране пребывания.
2.Собственность центральных банков
Как известно, зарубежные счета центральных банков используются не только в публичных целях; зачастую государства используют их в коммерческих операциях. Центральный банк является государственным учреждением, и, казалось бы, принудительные меры в отношении собственности центрального банка должны применяться в зависимости от того, в каких целях она использовалась. Однако, согласно, например, действующему в Великобритании Закону об иммунитетах иностранного государства, собственность центральных банков иностранных государств пользуется полным иммунитетом от принудительных мер 17 . Закон США 1976 г. также предусматривает иммунитет собственности центрального банка иностранного государства, «хранящейся на счету на имя этого банка» (ст. 1611 (b)). Согласно комментарию к Закону, применение принудительных мер в отношении собственности центрального банка иностранного государства возможно в случае использования средств для финансирования коммерческих сделок других государственных органов, учреждений, предприятий 18 . Закон Канады ограничивает иммунитет счетов центральных банков от принудительных мер в случае использования средств, находящихся на счетах, в коммерческих целях.
Комиссия международного права, последовав английскому Закону 1978 г., выбрала вариант полного иммунитета счетов центрального банка, независимо от того, в каких целях они использовались, что, на наш взгляд, не совсем обоснованно. В частности, статья 19 (1)(с) запрещает применение принудительных мер в отношении собственности центрального банка или иных финансовых учреждений иностранного государства. Довольно убедительной выглядит точка зрения Комиссии по правовой реформе Австралии, согласно которой английские и американские законодатели, запрещая применение принудительных мер в отношении собственности центральных банков, в первую очередь исходили из соображений экономических интересов, так как Лондон и Нью-Йорк являются крупными мировыми финансовыми центрами. А поскольку Австралия не имеет подобных интересов, Комиссия не нашла оснований для предоставления центральному банку иностранного государства больше иммунитетов, чем самому иностранному государству. По ее мнению, в целях применения принудительных мер, с собственностью центральных банков и других финансовых учреждений иностранных государств следует поступать так же как с собственностью самого иностранного государства 19 . Иными словами, применение принудительных мер зависит от того, в каких целях использовалась или предназначена для использования собственность центрального банка.
Что касается судебной практики, необходимо отметить, что суды в различных странах применяли принудительные меры в отношении собственности центральных банков тогда, когда, по их мнению, эта собственность не использовалась в публичных целях. Так, в Великобритании еще до вступления в силу Закона об иммунитете иностранного государства Апелляционный суд вынес два решения о применении исполнительных мер в отношении счета Центрального банка Нигерии, указав, что конкретные суммы использовались не в публичных целях, а для финансирования коммерческих сделок 20 . Подобные решения принимались также в Германии 21 , Франции 22 , Швейцарии 23 , США 24 .
На наш взгляд, статья 19 (1) (с) проекта КМП, полностью запрещая применение принудительных мер в отношении собственности центральных банков, предоставляет последним неоправданные привилегии, поскольку это означает распространение иммунитета от принудительных мер и на находящиеся на счетах центральных банков денежные средства, используемые государством в коммерческих операциях. Однако, учитывая специфические функции центральных банков, имеющих особое значение для суверенных государств, необходим сбалансированный подход к решению данного вопроса. По нашему мнению, статью 19 (1)(с) проекта надлежит пересмотреть и безоговорочный иммунитет от принудительных мер предоставить, как предлагал Комиссии международного права Специальный докладчик Огисо, лишь определенной категории собственности центральных банков, а именно тем счетам центральных банков, которые используются исключительно в публичных целях 25 .
В случае же смешанного использования счетов центрального банка иностранного государства (т. е. использования одной части денежных средств в коммерческих, а другой в публичных целях), по-видимому, необходимо ограничить иммунитет от принудительных мер в отношении средств, используемых в коммерческих целях, поскольку в противном случае иностранное государство, его органы, учреждения, а также сам центральный банк всегда будут иметь возможность избегать принудительных мер путем частичного использования конкретного счета в публичных целях, тем самым «спасая» от принудительных мер остальную часть денежных средств, используемых в коммерческих целях.
3.Связь коммерческой собственности иностранного государства с предметами иска
Как было отмечено выше, в законодательной и судебной практике отсутствует единый подход относительно того, можно ли применять принудительные меры в отношении любой коммерческой собственности иностранного государства, находящейся на территории государства суда, или исполнение судебного решения должно ограничиваться коммерческой собственностью, имеющей связь с предметом иска.
Законы об иммунитете иностранного государства Великобритании, ЮАР, Пакистана, Сингапура, Канады, Австралии не ставят возможность применения принудительных мер в зависимость от наличия связи между предметом иска и коммерческой собственностью иностранного государства. Вместо этого они предусматривают применение принудительных мер в отношении любой коммерческой собственности иностранного государства, находящейся на территории государства суда и непосредственно использующейся или предназначенной для использования в коммерческих целях 26 . Это означает, что иностранное государство несет ответственность всей своей коммерческой собственностью, находящейся на территории государства суда.
И напротив, согласно Закону США об иммунитете иностранного государства (ст. 1610 (а)(2)) и проекту КМП (ст. 18 (1)(с)), применение принудительных мер в отношении коммерческой собственности возможно только в случае наличия связи между коммерческой собственностью и предметом иска. В частности, статья 18 (1)(с) проекта КМП разрешает применение принудительных мер в отношении собственности, которая находится в государстве суда и «непосредственно используется или предназначена для использования иностранным государством в коммерческих (негосударственных) целях и имеет связь с предметом иска или учреждением либо с институцией, против которых направлено судебное разбирательство».
Хотя Закон США об иммунитете иностранного государства 1976 г., так же как и проект КМП, разрешает применять принудительные меры только в отношении коммерческой собственности иностранного государства, имеющей связь с предметом иска, тем не менее после поправки, внесенной в Закон в 1996 г., статья 1610 (а) предусматривает применение принудительных мер в отношении любой коммерческой собственности иностранного государства во исполнение решения суда по иску о возмещении ущерба, нанесенного в результате действий, связанных с «применением пыток, внесудебным убийством, захватом заложников, воздушным терроризмом, а также оказанием материального содействия. таким действиям» 27 .
Данной поправкой американский Закон лишь частично решает проблему, возникающую в судебных делах, где предмет иска не имеет связи с конкретной собственностью иностранного государства. Например, как найти связь предмета иска с коммерческой собственностью иностранного государства в судебном разбирательстве по иску частного лица о возмещении физического или материального ущерба, нанесенного в результате столкновения с автомобилем иностранного дипломатического агента? В случае отказа иностранного государства исполнить решение суда о возмещении ущерба, принудительное исполнение судебного решения, согласно проекту КМП и, частично, американскому Закону, будет затруднено, поскольку в них содержится требование связи коммерческой собственности иностранного государства с предметом иска. Решение суда о возмещении ущерба просто останется на бумаге, поскольку в данном случае невозможно установить связь предмета иска с коммерческой собственностью в силу незадействованности последней в конкретной ситуации.
В аналогичных случаях в странах, национальные законы или судебная практика которых не требуют обязательной связи предмета иска с коммерческой собственностью иностранного государства, исполнение судебного решения о возмещении ущерба в принудительном порядке вполне возможно, поскольку принудительные меры будут приняты в отношении любой коммерческой собственности иностранного государства, находящейся в государстве суда.
В силу того, что требование об обязательном наличии связи между предметом иска и находящейся в государстве суда коммерческой собственностью иностранного государства препятствует применению мер по исполнению судебных решений по искам о возмещении ущерба, а также придерживаясь мнения, что государство, в лице различных государственных органов, институтов, организаций и т. д., предпринимающее на иностранной территории те или иные действия коммерческого характера или наносящее ущерб физическим или юридическим лицам, должно нести ответственность всей своей коммерческой собственностью, находящейся на территории государства суда, считаем, что пункт (с) статьи 18 проекта КМП необходимо пересмотреть, с тем чтобы отменить требование о связи коммерческой собственности с предметом иска 28 .
В заключение еще раз отметим, что при обсуждении вопроса о применении принудительных мер в отношении собственности иностранного государства необходимо всегда исходить из соблюдения баланса интересов государства и частных лиц. С этой точки зрения, можно только приветствовать включение в категорию собственности иностранного государства, в отношении которой не могут применяться принудительные меры, собственность (в том числе банковские счета) дипломатических и консульских представительств (ст. 19 (1)(а)), а также собственность, являющуюся частью культурного достояния иностранного государства или частью его архивов (ст. 19 (1)(d)), и собственность, составляющую часть выставки объектов научного, культурного или исторического значения (ст. 19 (1)(е)). Однако, по нашему мнению, включение собственности центрального банка иностранного государства в упомянутую выше категорию (ст. 19 (1)(с)) вносит определенный дисбаланс в соблюдении интересов государств и частных лиц. Тот же дисбаланс наблюдается и в статье 18 (1)(с), в которой в качестве условия применения принудительных мер в отношении коммерческой собственности иностранного государства выдвинуто требование об обязательном наличии связи между предметом иска и находящейся в государстве суда коммерческой собственностью иностранного государства.
