Принцип презумпции несогласия. Донорство органов после смерти: как будут меняться российские законы

25.05.2016 | Валерий Выжутович

Минздрав разработал и внес в правительство законопроект «О донорстве органов, частей органов человека и их трансплантации». В нем предусмотрено создание федерального регистра доноров органов, реципиентов и донорских органов человека. Регистр нужен для большей прозрачности процесса трансплантологии. Это стало результатом недавнего обращения в Конституционный суд родных скончавшейся в больнице женщины, чьи сердце и другие органы были изъяты без разрешения.

«Благодаря ему в стране появится единая база доноров и нуждающихся в донорстве, - прокомментировал документ главный трансплантолог РФ, директор Федерального научного центра трансплантологии и искусственных органов Сергей Готье. - А самое главное - возникнет реальный механизм прижизненного волеизъявления». По словам врача, в этом случае человек, достигший совершеннолетия, сможет пойти в лечебное заведение (или к нотариусу) и заявить о своем желании быть донором после смерти или, наоборот, о желании не становиться донором. «Суть в том, что эта информация должна содержаться в едином регистре, - сказал Сергей Готье, - и туда должны быть занесены все люди, отказавшиеся быть донорами после смерти».

В марте на эту же тему высказался Конституционный суд. Он подтвердил законность изъятия органов для трансплантации после смерти человека без согласия его родственников. Решение было принято в связи с обращением в КС родных и близких скончавшейся в больнице женщины, чьи сердце, почки и другие внутренние органы были изъяты без разрешения. Заявители требовали признать неконституционными соответствующие нормы «Закона о трансплантологии». Конституционный суд вынес вердикт: «Презумпция согласия на изъятие органов имеет целью развитие в стране донорства и трансплантации, и Конституции не нарушает». При этом суд напомнил, что если известно об отрицательном отношении к трансплантации умершего, его близких родственников или законных представителей, то эту процедуру проводить нельзя. КС констатировал, что существо требований заявителей фактически сводится к необходимости перехода от существующей в России модели презумпции согласия на изъятие органов человека после его смерти к системе испрошенного согласия. «Однако разрешение этого вопроса - при том, что и та, и другая нормативная модель является допустимой как с точки зрения конституционных установлений, так и с точки зрения положений международно-правовых актов - составляет прерогативу федерального законодателя и не относится к компетенции Конституционного суда», - пояснил КС.

Почему обыватели настороженно относятся к трансплантации органов, еще можно понять, но почему и сами врачи в этом деле не проявляют энтузиазма? «Среди профессионалов есть совершенно замечательные люди, которые отрицают саму возможность пересадки органов. Они говорят: я этого не понимаю и поэтому делать не буду, - рассказывает Сергей Готье. - Другие же сторонятся трансплантологии, потому что многие вещи здесь до сих пор недостаточно регламентированы, и рисковать никто не собирается. А кому-то просто не хочется брать на себя лишний груз обязанностей». Между тем в зарубежных клиниках в квалификационные требования к реаниматологу входит подготовка донорских органов. Считается, что если человек умер, можно попытаться получить его органы, и, следовательно, их нельзя испортить. «У нас же такие задачи пока не ставятся, - говорит Готье. - Хотя я могу себе представить, насколько это трудно в организационном отношении. Да и в финансовом тоже: вся работа по обеспечению органного донорства должна быть оплачена. Это такая же работа, как выхаживание больных».

Первая трансплантация сердца в России была сделана в 1987 году. Делал ее академик Шумаков, и делал на свой страх и риск. Российская медицина была в этом смысле достаточно консервативна, понятия «смерть мозга» тогда как бы не существовало. А критерием смерти человека, могущего стать донором, является именно смерть мозга. Сердце может еще работать. Могут также работать и почки, и печень, но если наступила смерть мозга, то уже нет личности, нет человека. При этом для забора органа у скончавшегося не требуется согласие его родственников. Врачи в таких случаях работают по презумпции согласия. Это одна из форм организации посмертного донорства во многих странах. Она означает, что если человек при жизни не выразил свою волю и если в случае его смерти родственники не против, то никаких препятствий для донорства нет. Но это совершенно не лишает родственников права прийти и заявить: мы против! В таком случае презумпция согласия действовать не будет.

Бывает, что родственники не знают, что умерший стал донором, но это случается очень редко. Врачи по закону и не должны у них спрашивать разрешения, обязаны реагировать только на отказ. И чем больше отказов, тем меньше людей получают шанс на вторую жизнь. Никакая трансплантация не может развиваться без посмертного донорства.

За последние десять лет количество операций по трансплантации органов в России увеличилось вдвое. Но это менее 16 процентов от числа трансплантаций, в которых нуждаются пациенты. В стране необходимо делать девять тысяч подобных операций в год. Возможность получения органов для трансплантации составляет всего 5-6 процентов от требуемого количества. Потому что массовое сознание сопротивляется этому.

Готовность после смерти послужить людям следует воспитывать со школы. Когда в Испании начинали трансплантировать органы, сколько было по этому поводу телевизионных передач, газетных статей! В Мадриде стояли вагончики, где добровольцы сдавали кровь. Это было общенациональное движение. Оно возглавлялось католической Церковью и дало мощный толчок к развитию так называемой испанской модели донорства. Эту модель врачи-трасплантологи пытаются внедрить в России, но общество к ней не готово. Мало кто понимает, зачем это надо.

Трансплантация органов - это в России во многом общественная проблема, связанная с нашей ментальностью. Здесь нужна просветительская работа.

– политический обозреватель

На прошлой неделе Конституционный суд РФ в очередной раз , что презумпция согласия на посмертное донорство, то есть предполагаемая готовность каждого совершеннолетнего россиянина стать потенциальным донором органов, не нарушает права граждан.

Если человек при жизни не заявил, что не хочет, чтобы его органы использовались для трансплантации, а после смерти этого не сделали родственники, считается, что умерший был согласен стать донором. При этом в России до сих пор не существует единого регистра, где хранилась бы информация о согласии или несогласии пациентов стать донорами. Можно заявить о своей воле устно в присутствии свидетелей или в письменной форме (тогда нужно заверить документ у нотариуса или руководителя больницы). Но неясно, эффективна ли такая система. Кроме того, врачи сетуют, что почти никто не понимает, что такое смерть мозга, и мнение, что органы забирают у еще живых пациентов, не такая уж редкость.

Не лучше ли ввести в России практику испрошенного согласия, чтобы донором мог стать только тот, кто заявил о своем желании? Почему отказывать в пересадке органов тем, кто сам не хочет быть потенциальным донором неэтично? Что такое смерть мозга и как ее диагностируют?

Михаил Каабак

доктор медицинских наук, руководитель отделения пересадки почки Российского научного центра хирургии им. академика Б.В.Петровского РАМН

- Презумпция согласия - это звучит страшно. Значит ли это, что тело после смерти человеку уже не принадлежит?

Презумпция согласия - нормальная практика, есть во многих странах, в прошлом году в Великобритании. При этом презумпция согласия и информированное согласие одинаковы по своей гуманности. С точки зрения этики важно, чтобы взрослый человек сам принимал решение о донорстве.

- Могут ли родственники вмешаться?

В России у родственников сообщить о своем несогласии на изъятие органов умершего близкого человека. Закон врачей спрашивать об этом у родственников, но и не запрещает, поэтому как поступит врач - дело личной этики.

- Случаи злоупотребления презумпцией согласия есть?

Улучшить действующее законодательство Конституционный суд призвал еще в 2003 году после . Тогда врачи областной больницы не сумели сказать матери о смерти сына, она сидела у его постели, и чтобы изъять органы, они забрали тело под предлогом проведения исследований. Конституционный суд подтвердил, что презумпция согласия не нарушает права граждан, но практика применения нуждается в уточнении. Этого до сих пор не произошло.

- Что делают, чтобы это больше не повторилось?

Несколько лет назад Минздрав законопроект «О донорстве органов, частей органов человека и их трансплантации (пересадке)». Если он наконец будет принят, врачей обяжут попытаться связаться с родственниками, чтобы сообщить им о смерти близкого человека. Но, боюсь, врачи, которые хотят избежать разговора с родственниками, легко обойдут этот пункт. Например, мать сидит у постели больного, а ей звонят на домашний телефон. А в случае возникновения судебных разбирательств недобросовестный врач скажет, что на спине женщины, которая у постели сидит, не написано, что она мама. Вот такие вещи могут быть, понимаете?

Самое важное, что есть в последней редакции законопроекта, - создание процедуры, которая позволит при жизни зафиксировать волю человека, как поступать с его органами после смерти. Ходили слухи, что планируется создать базы людей, которые отказались от донорства, и кто-то даже предлагал отказывать таким пациентам в трансплантации. Это, конечно же, глупость и нарушение прав человека, нужно проследить, чтобы ничего такого в новом законе не появилось. Волеизъявление в отношении посмертного донорства должно быть свободным от любого давления, иначе такую практику нельзя считать этичной.

- В России и за рубежом количество трансплантаций похоже или отличается?

Ежегодно в России выполняется около 1000 трансплантаций почки. И это сравнимо с данными западных стран в плане пропорций: количество ожидающих и количество выполняемых трансплантаций.

Михаил Синкин

невролог - клинический нейрофизиолог, старший научный сотрудник НИИ СП им Н.В.Склифосовского

- Мы знаем по сериалам, что после клинической смерти жизнь человека поддерживают в реанимации, пока родственники принимают решение о своем согласии на передачу органов. Разве это гуманно? Ведь если человек дышит - он жив.

- Смерть мозга полностью эквивалентна смерти человека. Это было доказано более 50 лет назад и сейчас принято во всем мире. Современный уровень медицины позволяет пересадить или заменить механически почти любой орган - сердце, легкие, печень или почки. Если же разрушился и погиб мозг, его никак нельзя заменить. Это значит, что человек как личность безвозвратно погиб. Разница между обычной биологической смертью и смертью мозга только в наличии сердцебиения. Все остальные клинические признаки совпадают: отсутствуют дыхание, стволовые рефлексы и мышечный тонус, расширены зрачки. Смерть мозга может произойти исключительно в реанимации, когда есть возможность искусственно поддерживать функции сердца, легких. Если не проводить интенсивную терапию, то с гибелью мозга остановится и сердце.

Прямой связи между констатацией смерти мозга и трансплантацией органов нет. Человек умирает вне зависимости от того, будет он донором или не будет. Чтобы диагностировать смерть мозга, собирается консилиум, в него обязательно входят реаниматолог и невролог, минимум два врача. С 1 января действует обновленный констатации смерти мозга. Требования к процессу диагностики одни из самых строгих в мире. Нужно знать историю болезни, провести компьютерную томографию, анализы на содержание токсических веществ, препаратов, которые могут угнетать сознание. После этого наблюдать за пациентом минимум шесть часов. Это все заносится в специальный протокол, который подписывают несколько врачей. В сложных случаях для подтверждения смерти мозга проводят ЭЭГ и ангиографию, чтобы определить прекращение электрической активности мозга и мозгового кровотока (установлено, если кровь не поступает более получаса, мозг погибает). Чаще чем в 50% случаев при смерти мозга наблюдается так называемый спинальный автоматизм - движения руками или ногами. Это рефлексы замыкаются на уровне спинного мозга, его активность повышается, когда головной мозг перестает функционировать и оказывать тормозное влияние. В таких случаях проводят дополнительные проверки.

Отсутствие самостоятельного дыхания - один из главных признаков смерти мозга. В реанимации многим пациентам в тяжелом состоянии проводится так называемая искусственная вентиляция легких (ИВЛ), когда за человека дышит аппарат. Поэтому во время диагностики смерти мозга в присутствии членов консилиума пациента на какое-то время отключают от аппарата искусственной вентиляции и смотрят - не появляется ли дыхание. Все проводится по специальной, безопасной для больного процедуре, и если в течение определенного законом времени дыхания нет, значит, дыхательный центр погиб и никогда не восстановится.

МОСКВА, 9 мар — РИА Новости. Конституционный суд РФ не нашел нарушений в законе о трансплантации, согласно которому действует презумпция согласия на изъятие органов, говорится в опубликованном на сайте суда определении.

В суд с жалобой обратились родственники московской студентки Алины Саблинойч которая в январе 2014 года попала в ДТП и скончалась в больнице. Родители узнали, что без их согласия у дочки изъяли для трансплантации некоторые органы. Это возмутило мать, которая обратилась в суд, требуя взыскать с больницы компенсацию морального вреда, но проиграла процесс. Саблины обратились в Конституционный суд, усмотрев в законодательстве о трансплантологии нарушение своих прав, позволяющее врачам не сообщать родственникам о планируемом изъятии органов у потенциального донора.

Конституционный суд в своем решении пояснил, что трансплантация органов или тканей человека — средство спасения жизни и восстановления здоровья людей. "Презумпция согласия на изъятие органов имеет целью развитие в стране донорства и трансплантации, и конституции не нарушает", — определил суд.

При этом он напомнил, что если известно об отрицательном отношении к трансплантации умершего, его близких родственников или законных представителей, то эту процедуру проводить нельзя.

Суд считает, что существо требований заявителей фактически сводится к необходимости перехода от существующей в России модели презумпции согласия на изъятие органов человека после его смерти к системе испрошенного согласия.

"Однако разрешение этого вопроса - при том, что и та, и другая нормативная модель является допустимой как с точки зрения конституционных установлений, так и с точки зрения положений международно-правовых актов - составляет прерогативу федерального законодателя и не относится к компетенции Конституционного суда", — пояснил суд.

Законопроект о донорстве органов

В определении также указывается, что уже разработан и внесен в правительство законопроект "О донорстве органов, частей органов человека и их трансплантации", который для большей прозрачности процесса трансплантологии предусматривает ведение регистра доноров органов, реципиентов и донорских органов. При разработке законопроекта было уделено серьезное внимание позиции граждан и экспертного сообщества.

"Широкое обсуждение проекта этого закона отражает демократический процесс выработки рационального, обоснованного и справедливого законодательного решения. Только проведение свободной публичной дискуссии по столь важному вопросу, каким является нормативная модель выражения согласия на изъятие органов после смерти, позволит выработать вариант его разрешения, отвечающий конституционным целям и одновременно отражающий этические, моральные и религиозные предпочтения", — заявил суд.

На сегодняшний момент на ХХ открытом фестивале кино стран СНГ, Латвии, Литвы и Эстонии наибольшее количество похвал из главной конкурсной программы снискала российско-таджикская картина "Презумпция согласия".

Ясная линейная история о ценности человеческой жизни, поданная через страшный случай из практики молодого врача подмосковной больницы - земского чеховского доктора наших дней, тонкий психологический разговор о морали, выходящий далеко за пределы фестиваля вообще и отдельно взятой картины в частности. После "Киношока" фильм войдет в программу Варшавского кинофестиваля. . (В бумажной версии "РГ" за 16 сентября прошла ошибка - в словах режиссера Фархота Абдуллаева речь шла о проекте закона, распространяющего презумпцию согласия на несовершеннолетних.)

Сегодня с режиссером и автором сценария фильма "Презумпция согласия" Фархотом Абдуллаевым мы пытаемся разобраться не только в медицинском праве и специальных терминах - в моральных законах, по которым нашему обществу предстоит жить.

Фархот Абдуллаев: С 1992 года в России законодательно утверждена презумпция согласия - так формулируется норма, по которой любой человек, гражданин РФ, в случае наступления клинической смерти может быть использован для трансплантации органов без его на это согласия. Потому что оно есть по умолчанию, если только у него в кармане нет письменного отказа от того, чтобы его использовали как донора.

Российская газета: В реанимацию, как правило, люди попадают без карманов. И каждый раз, выходя на улицу, думать о несчастном случае и писать такую бумагу психически здоровый человек не будет.

Абдуллаев: Да, и надо сказать, что в большинстве европейских цивилизованных стран (за исключением Финляндии) и в Америке и Канаде действует, наоборот, презумпция несогласия - использовать можно только того, кто согласен, и данное желание человека должно быть отмечено у него в социальной страховке (которая проверяется по компьютерной базе данных. - Прим. ред.), а если там это не отмечено, значит, он не согласен и использовать его не могут.

В России действовало и действует ограничение: на детей эта норма - презумпция согласия не распространяется. Но сейчас готовится проект закона, и если он будет подписан, то тогда я, допустим, прежде чем отдать своего ребенка в больницу, несколько раз подумаю - отдавать его или не отдавать. Я считаю, в нашей стране, которая сейчас проживает очень тяжелый период моральной депрессии, нельзя исключать возможность нечистоплотного использования прав, которые открывает закон. Вплоть до убийственных вещей.

РГ: Но есть и другая сторона медали. Не столько законодательная, сколько морально-этическая: сколько детей не имеют возможности оперироваться в России, теряя шанс на жизнь, если у их родителей нет денег на лечение за границей.

Абдуллаев: Эти вопросы надо как-то иначе решать - вкладывать большие средства, чтобы развивать науку по выращиванию необходимых органов. Потому что пока есть возможность получить их где-то бесплатно, не будут в таких объемах заниматься тем, чтобы вырабатывать их искусственно, как это делается во многих странах. И надо вести работу с людьми, чтобы в случае, если с ними что-то произойдет, донорство было сознательным добровольным актом волеизъявления, или разговаривать с родителями ребенка, который обречен, - все очень индивидуально.

РГ: Есть же примеры из зарубежной практики, и не только художественно-кинематографической, но и медицинской, когда матерям, если они знают, что их ребенок умирает, будет легче жить, осознавая, что его сердце продолжит биться в ком-то другом, и верить в переселение душ...

Абдуллаев: А другой вариант - когда мать ничего не знает. Она скорбит о своем ребенке, а оказывается, что его похоронили пустым. Это катастрофа. Люди имеют право на свое собственное тело. Они сами должны им распоряжаться. И я считаю, это право им нужно оставить.

April 17th, 2016

Оригинал взят у victoriarossi в Нить Ареадны для президента. Первая точка удара - презумпция согласия на смерть.

Для пересадки нужно «живое» сердце. А для этого его надо взять у живого донора . -

В продолжение темы Бомба для президента в лабиринте Минотавра

Мочить элитное отребье надо по их триггерам, а их триггеры - это скелеты в шкафу , которых у них реально немеренно. Предельно больной темой для мальтийского отребья, именующих себя ГОСПИТАЛЬерами - ах-ха-ха! - является их неразрывная связь с черной трансплантологией . По сути они и крышуют её. Заметим, что в эрэфии закон об изъятии органов у живых людей, которых врачи имеют право в любой момент признать мертвыми, производится без согласия их самих и их родственников , был принят в первых рядах эрэфовского законодательства - в 1992 году, последствия которого мы полной ложкой расхлебываем до сих пор:

КС подтвердил законность изъятия органов у погибших без согласия родственников Конституционный суд России (КС) официально признал законность извлечения органов из тел умерших для трансплантации без уведомления об этом родственников. Если члены семьи умершего против, они сами должны поставить в известность медицинское учреждение. В противном случае, органы из тел умерших будут извлечены без их согласия. Соответствующее определение опубликовано на официальном сайте суда. «Презумпция согласия на изъятие органов имеет целью развитие в стране донорства и трансплантации, и Конституции не нарушает», — определил суд. Решение стало ответом на иск матери московской студентки Алины Саблиной, которая в январе 2014 года попала в ДТП и скончалась в больнице. Когда мать девушки из заключения судмедэксперта узнала, что у ее дочери изъяли для трансплантации некоторые органы, она обратилась в суд, требуя взыскать с больницы компенсацию морального вреда. Суды отказали в удовлетворении исковых требований, после чего женщина обратились в КС. В решении, которое вынес Конституционный суд, говорится, что трансплантация органов или тканей человека — средство спасения жизни и восстановления здоровья людей. При этом он напомнил, что если известно об отрицательном отношении умершего, его близких родственников или законных представителей к трансплантации, эту процедуру проводить нельзя. Суд считает, что существо требований заявителей фактически сводится к необходимости перехода от существующей в России модели презумпции согласия на изъятие органов человека после его смерти к системе испрошенного согласия. По мнению суда, и модель презумпции согласия, и система испрошенного согласия (когда врачи обязаны обратиться к родственникам покойного за разрешением) не противоречит не только Конституции, они обе основаны на принципах и нормах международного права. Разрешение вопроса о выборе одной из них не входит в компетенцию КС. Кроме того, по данным КС, на данный момент разработан и внесен в правительство России проект федерального закона «О донорстве органов, частей органов человека и их трансплантации», который предусматривает более детализированную процедуру выражения гражданином своего отношения к изъятию органов с целью трансплантации. Вмешательство КС в этот вопрос, «учитывая содержание обсуждения законопроекта и перспективы его принятия, а также деликатность данной проблемы», на данном этапе кажется суду преждевременным. В принятии жалобы к рассмотрению заявителям отказано.

На очереди законопроект о разрешении извлечения органов у живых младенцев, которых консилиум врачей признает мертвыми.

Ознакомимся с ситуацией подробно:

«Посмертное» донорство - это массовое убийство живых людей

Если это труп, то зачем ему наркоз, а если дают наркоз, то труп ли это?

Одной из самых острых проблем последнего времени является т.н. "посмертное" донорство. Скорее всего, настоящую правду о нем многие узнают, только если, не дай Бог, столкнутся с ним в своей личной ситуации.

При этом важно подчеркнуть, что речь не идет обо всей трансплантологии, которая дает возможность помочь тяжелому больному, пересадив трупную или родственную почку или костный мозг - здесь все открыто, и все понимают, что именно происходит. "Посмертное" донорство - иная сфера, в которой изначально заложены ложные посылы и извращенные основания.

Когда нам говорят о том, что при этом процессе органы жертвуются тогда, когда, по определению, они уже не нужны, и даже ссылаются на "одобрение Церкви", правда, католической - мол, в Испании на дверях церквей размещались таблички с надписью: "Не берите свои органы на небо. Оставьте их здесь, они пригодятся на земле", - то осуществляют громадную мистификацию, потому что в реальности никакого посмертного донорства не существует.

Создаваемое на наших глазах ложное понятие о т.н. "посмертном" донорстве базируется на двух принципах - "смерть мозга равна смерти человека" и "презумпция неиспрошенного согласия".

Это - принципиальное отличие от наших прежних представлений о смерти человека: если прежде он считался мертвым, когда у него не было дыхания, сердцебиения, отсутствовали рефлексы, зрачок не реагировал на свет, присутствовало трупное окоченение и трупные пятна, то с принятием новых критериев, для "зачисления в покойники" стало достаточно быть без сознания, хотя и дышать при этом.

Причиной "смерти мозга" (комы) может стать авария, травма головы, инсульт, отравление токсическими веществами, эндокринный криз; при этом постепенно из зоны внимания врачей исчезло представление об обратимом или необратимом характере комы.

Еще не мертвый, но уже и не живой

В сфере медицины вдруг неожиданно образовалась новая "форма жизни": человек еще жив, но врачами уже сочтен мертвым - он переходит в разряд потенциальных доноров; а если его некому защитить, то он становится донором реальным, и тогда у него можно совершенно законно забирать его органы.

У мертвого в прежнем, традиционном понимании, человека можно было забрать для пересадки только почку, поскольку это единственный орган, который выдерживает отсутствие кровоснабжения в течение 15 минут; применение критерия "смерти мозга" позволило создать "мультиорганное донорство".

В навязываемом цивилизации "посмертном" донорстве человек принципиально должен быть жив - только тогда его органы пригодны для пересадки. Изменение цивилизационного кода началось относительно недавно: в 1968 г. в США были приняты "Гарвардские диагностические критерии смерти мозга", в 1968 и 1983 гг. появилась и была дополнена "Сиднейская декларация относительно смерти", в 1983 г. - "Венецианская декларация о терминальном состоянии", а в 1972 г. Американская неврологическая ассоциация признала базовой концепцию смерти мозга, устанавливающую смерть человека единственно по факту смерти мозга.

В 1991 г. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) приняла "Руководящие принципы трансплантации человеческих клеток, тканей и органов", определившие последующую практику трансплантологии и соответствующее законодательство во всем мире.

В 2008 г. была принята "Стамбульская декларация о трансплантационном туризме", в которой трансплантологи заявили, в частности, что мир находится в состоянии "глобального дефицита донорских органов", и что "каждая страна должна гарантировать осуществление программ, предупреждающих этот дефицит".

В России нормы "посмертного" донорства были законодательно закреплены в законе №4180-1 "О трансплантации органов и (или) тканей человека" (1992 г.) и №323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (2011 г.).

"Посмертное" донорство в России

Если по прежним нормам в России из человека можно было "получить" всего шесть органов, то в 2015 г. согласно совместному приказу Минздрава России и РАН № 367/3 "Об утверждении перечня объектов трансплантации", этот список увеличился до 50 позиций:

амниотическая оболочка; белочная оболочка яичка; васкуляризированный комплекс мягких тканей, включающий дермальный слой кожи, подкожную жировую клетчатку и мышцы; верхняя конечность и ее фрагменты; височная фасция; глазное яблоко (роговица, склера, хрусталик, сетчатка, конъюнктива); кишечник и его фрагменты; комплекс сердце-легкое; кости свода черепа, костный мозг; легкое, нижняя конечность и ее фрагменты; нижняя челюсть; печень; поджелудочная железа с 12-перстной кишкой; подкожно-жировая клетчатка подошвенной области стопы; почка; селезенка; сердце; серозная капсула печени; сосуды (участки сосудистого русла); трахея; фиброзная капсула почки; эндокринные железы (гипофиз, надпочечники, щитовидная железа, паращитовидная железа, слюнная железа, яичко).

Тогда же появился "приказ Минздрава РФ, Российской академии наук от 4 июня 2015 г. N 307н/4 г. "Об утверждении перечня учреждений здравоохранения, осуществляющих забор, заготовку и трансплантацию органов и (или) тканей человека", определивший 65 медучреждений страны (против прежних 20), которые отныне могут забирать органы, и 34 учреждения, в которых эти органы будут пересаживать.

В июне 2015 г. был принят "закон Калашникова" о создании баз данных потенциальных доноров и их органов.

Сейчас в Москве и Санкт-Петербурге существуют Координационные центры органного донорства, на базе которых созданы бригады трансплантологов; полным ходом идет подготовка к открытию такого центра в Сургуте.

По первому сигналу о поступившем потенциальном доноре, бригады трансплантологов выезжают из Центра в больницы, осуществляют кондиционирование (реанимацию) органов, подлежащих пересадке (но не человека), за что, в отличие от реаниматологов, получают надбавку, и в нужный момент изымают их.

В прошлом году в России произошло несколько резонансных случаев, связанных с посмертным донорством: в отделении реанимации, практически на глазах у родственников, людей "разобрали на органы", и виновных не оказалось, потому что "все было по закону".

В "Руководящем принципе ВОЗ" №5 предусмотрен запрет на продажу органов и тканей, но по факту во всем мире "посмертное" донорство стало весьма криминализированной сферой бизнеса, что проявляется, в первую очередь, в зонах вооруженных конфликтов, например, в Югославии, на Украине; в России в 2003 г. много шума наделал скандал с забором почек у живого человека специалистами Координационного центра в московской больнице №20.

Согласно приказу от 25 декабря 2014 г. N 908-н "О порядке установления диагноза смерти мозга человека", с 1 января 2016 г. в России посмертными донорами стали дети с 1 года.

Зачем трупу наркоз?

В 2005 г. в Германии было создано общественное движение КАО, объединяющее родителей, давших согласие на изъятие органов у своих детей, попавших в аварию или иную ситуацию, повлекшую кому.

Движение основали родители, поверившие врачам, что их попавший в автокатастрофу пятнадцатилетний сын уже не жилец, и давшие согласие на изъятие у него органов. Когда на похоронах они увидели по лицу сына, что он страшно страдал перед смертью, они не могли себе простить этого своего согласия. Дальнейшую жизнь они посвятили тому, чтобы оповещать родителей, как на самом деле выглядит "посмертное" донорство. Среди прочего они добиваются того, чтобы общество "признало смертность человека" и "отказалось от медицины, которая использует смерть одного пациента для лечения другого".

При "посмертном" донорстве 97% организма по-прежнему живо , и вот этого еще живого человека рассекают сверху донизу продольным движением или крестообразно, и достают из него еще работающие органы, бьющееся сердце, дышащие легкие. Человек при этом еще чувствует боль, у него продолжают функционировать органы, железы выделяют секрет, сохраняются рефлексы.

В Германии некоторые врачи, не желая сталкиваться с попытками отбиться, с судорогами так называемого "трупа" во время изъятия у него его органов, все-таки дают ему наркоз или вводят обезболивающие. Закономерный вопрос: если это труп, то зачем ему наркоз, а если дают наркоз, то труп ли это?

Все "заранее согласны"

Второй базовый принцип "посмертного" донорства предполагает согласие потенциальных доноров на изъятие у них органов.

В мире приняты две формы такого согласия - презумпция "испрошенного согласия" (как в Великобритании), когда человек сам пишет заявление о желании стать донором, и презумпция "неиспрошенного согласия" - когда человек не только ничего не пишет, но зачастую даже и не подозревает о чьем-то намерении забрать его органы.

В России с 1992 г. действует презумпция "неиспрошенного согласия", и мы все являемся потенциальными "посмертными" донорами "по умолчанию".

По этому поводу в "Основах социальной концепции Русской Православной церкви" сказано: "Неприемлемо сокращение жизни одного человека, в том числе через отказ от жизнеподдерживающих процедур, с целью продления жизни другого. (…)"

Так называемую презумпцию согласия потенциального донора на изъятие органов и тканей его тела, закрепленную в законодательстве ряда стран, Церковь считает недопустимым нарушением свободы человека.

"Донорские органы и ткани усвояются воспринимающему их человеку (реципиенту), включаясь в сферу его личностного душевно-телесного единства". XII.7.

К сожалению, Конституционный суд РФ дважды (2003 и 2016 гг.) пренебрег нравственной нормой и мнением граждан и поддержал законность ст.8 "Презумпция согласия на изъятие органов и (или) тканей" Закона РФ от 22 декабря 1992 г. № 4180-I "О трансплантации органов и (или) тканей человека".

Возможность отказа от перспективы стать "посмертным" донором весьма невнятно прописана в законе №-ФЗ №323 "Об основах охраны здоровья граждан в РФ": это может быть нотариально заверенный отказ или отметка, внесенная в медицинскую карту за подписью главврача.

Как это поможет в ситуации аварии, катастрофы, а также инсульта, тяжелой травмы, в том числе, во время нахождения на пляже, в бане и проч.? Возможно, самым действенным средством стала бы только татуировка на лбу…

Между тем, по мнению известного исследователя Сэма Парнии, на основании наблюдения за 2060 пациентами, перенесшими остановку сердца в 15 больницах в Великобритании, США и Австралии, "смерть - не момент, а процесс, и его сроки и окончание - не в нашей власти ".

Блицкриг "посмертного" донорства в России

Итак, в 2015 г. в России произошел блицкриг по продавливанию новых псевдо-норм в нашу жизнь. Были приняты законы о создании баз данных доноров (регистров), о снятии с доноров возрастных ограничений, о расширении списка изымаемых органов, об увеличении количества больниц, в которых эти органы могут забирать.

На подходе законопроект Минздрава о донорстве, который введет новую профессию - трансплантационного координатора; создание сети трансплантационных координаторов позволит создавать логистику для изымаемых органов и регулировать их потоки.

Также своего часа в Госдуме ждет законопроект №717040-6 "О биомедицинских клеточных продуктах", предполагающий использование тканей эмбрионов для изготовления лекарств.

При этом обществу не перестают внушать, что "посмертное донорство" - процесс, осуществляемый с телом после наступившей смерти, и что это очень благородно - дать свое согласие на передачу собственных органов другому человеку. Не зная истинной картины того, как выглядит "посмертное" донорство, человек хочет верить, что это благое дело. Мол, я умер, мне уже это не надо - ну, пусть хоть другому послужит.

Моменты рождения и смерти человека - это сакральные моменты в сознании любого человека, в сознании общества, которые всегда были таинством, и их суть знает один Творец. Но теперь в этом месте вдруг возникает некто в белом халате и говорит: "Спасать человека слишком затратно, а пустить в дело то, что еще от него может пригодиться - наоборот, рентабельно".

Вот это как раз и есть зримые признаки расчеловечивания: общество теряет человеческие основания, свои традиционные ценности; на смену им приходит т.н. "экономическая целесообразность", когда "все - на продажу".

Цивилизация подошла к этапу, когда те, кто сильней, режут живых людей, которые не могут за себя постоять, не могут дать сдачи, не могут отбиться, не могут защититься. При таком подходе вырождение человечества - это реальная и неминуемая перспектива.

Подводя итог, нужно подчеркнуть, что донорство от живого донора, родственное донорство, явления, сами по себе, действительно, благородные и не могут быть источником тревоги: человек сам определяет свою готовность послужить ближнему и контролирует все связанные с этим решением риски и обстоятельства.

Но в ситуации продвижения т.н. "посмертного" донорства общество цинично и беззастенчиво обманывают, и никакие высокие слова при этом не могут служить оправданием.

Нужно отказаться от презумпции согласия, рассказать людям правду о т.н. "посмертном" донорстве, раскрыть детали и описать механизмы этого процесса, и только после этого предложить каждому сделать свой осознанный выбор. И, конечно же, нужно отменить понятие "смерть мозга" как эквивалент окончания жизни человека.

Людмила Рябиченко, председатель Межрегионального общественного движения "Семья, любовь, Отечество", член Президиума ЦС движения "Народный собор"